Миньон
Шрифт:
– Сотня кусков – маловато, чтобы разделить на такое количество, – сказал Карлос Нюиту через всю поляну, показывая на стоящих людей. – Но такова была премия.
Карлос изучал спокойную, непринужденную манеру главаря, и в голосе этого человека было больше шелковых нитей, чем в черном костюме, сшитом на заказ. Богатство, окружающее этого брата, измерялось миллиардами, и было сразу ясно, что главный здесь – этот сравнительно молодой человек. Заинтригованный Карлос опустил ствол и сделал два шага вперед – влекомый этой неприкрытой
– О нет! – Нюит отмахнулся. – Мы не можем претендовать на эту награду. Мы пришли добавить к ней и предложить вам в десять раз больше, чтобы вы завершили для нас эту работу.
Он кивнул одному из телохранителей в черном, и тот, достав из лимузина кожаный кейс, шагнул вперед и протянул Карлосу.
– Я предпочитаю кожу – выделанную, – сказал Нюит с улыбкой, поглаживая ухоженной рукой кейс. – Серебро несколько... старомодно. Держите. Тем более что мой портфель все равно вместительнее вашего.
Нюит рассмеялся.
Миллион долларов? Ничего не дается бесплатно. Карлос поставил свой портфель возле ноги и внимательнее присмотрелся к группе, замечая теперь каждую подробность, чтобы узнать любого, если дело обернется хреново. Луна отразилась от золотых запонок и массивного перстня Нюита с той же эмблемой, что на флаге, который Карлос не смог узнать. Не говоря ни слова, двое стоявших за Нюитом подняли руки, показывая такие же перстни, будто отвечая на незаданный вопрос. У всех были такие кольца – Карлос сначала не заметил. Все это начинало его тревожить.
– А что за работа?
Карлоса охватила подозрительность. Один из охранников поднял лежащих за шиворот и бросил перед Нюитом, потом шагнул в строй других, наблюдающих за действием.
– Эти двое, – произнес Нюит, ставя ногу на спину одному из них, – из ФБР. Они были нашими помощниками, но потом приняли некое глупое решение. У нас есть еще и другие там, и Миньон нерушим. Волноваться не о чем. Эти люди принадлежат нам – так что мы не можем принять ваши деньги с чистым сердцем. Честный обмен – не грабеж.
– И какое это имеет отношение ко мне и к моей премии? – спросил Карлос. – У меня другая война – федералами я не занимаюсь.
Миллион или сколько там, в это он не полезет. Карлос нагнулся, чтобы поднять свой серебряный кейс, не сводя глаз с группы и не убирая палец со спускового крючка. Принять их деньги – значит вступить в их битву, а битва у него одна: отомстить за брата и родных. Гоняться за федералами – это слишком, а для бизнеса это хуже чем плохо. И так полиция слишком стала вокруг него вынюхивать. И что это еще за Миньон такой? Нет, это не его война.
– Но ведь имеет. Эти люди убили ваших родственников.
От слов Нюита Карлос окаменел, застыл на месте, потом медленно поставил кейс, выпрямился и шагнул вперед, не слыша оправданий и мольб лежащих на земле. Либо этот богатый и наглый гад умеет читать мысли, либо Карлос в чем-то ошибся. Когда Нюит запрокинул голову и засмеялся, Карлосу захотелось
– Брехня. Федеральные агенты могут кого-нибудь из нас завалить, но ритуальными убийствами они не занимаются.
– Правда? – с издевкой спросил Нюит. – А как лучше всего вызвать войну за территорию? Как лучше всего вытащить нас из укрытий, создать недоверие между группами, натравить нас друг на друга? Выдать убийство за работу кого-то из нас. Как я уже говорил, у нас есть там друзья, которые выдали вот этих вместе с их оружием.
Карлос не шевельнулся. Он стоял совершенно неподвижно. Ярость разгорелась с новой силой, во рту почти ощущался вкус крови. Нюит глядел на него, и – странно – при этой полной неподвижности Карлос ощущал исходящую от него силу.
Стало трудно дышать. Ощущение было почти неописуемым, и вскоре Карлос вдруг уловил еще одно ощущение, совершенно неожиданное. Этот брат почти соблазнял его, заставил шагнуть вперед. Что-то чувственное овладевало им, и Карлос встряхнулся, прогоняя странную реакцию. От мысли, что его чуть ли не эротически тянет к мужчине, мурашки поползли по коже. Карлос овладел собой и остановился.
– Приятное чувство, не правда ли? – тихо произнес Нюит, глядя на Карлоса. Голос его стал ниже на октаву, сделался гуще, сочнее, соблазнительнее. – Ненависть – такое чистое чувство... пьянящее. А когда она находит выход... большего удовлетворения на свете нет.
Карлос кивнул:
– Видели бы вы, что они сделали с моими людьми. Вы знаете?
Собственный голос его удивил. Он звучал мягко, грустно, как признание в боли, как сдача. Какого хрена...
– Да, я знаю. Это отвратительно, – так же тихо ответил Нюит, и его интонация притянула Карлоса ближе к центру группы, где тот стоял.
– Клянусь, мы этого не делали! – взмолился один из стоящих на коленях связанных.
– Убейте нас быстро, – всхлипнул другой. – Пожалейте!
Карлос уставился на умоляющих, на темно-коричневое лицо одного, на пепельно-бледную кожу другого. Эти мольбы отвлекли его внимание от Нюита. В голове зашумело от ярости.
– А вы пожалели Алехандро? А теперь смеете умолять меня о жалости? – Карлос сплюнул на землю. – Нет, вы умрете очень медленно и так страшно, что вашим матерям не останется что хоронить!
Нюит укоризненно поцокал языком, чуть-чуть усмехнувшись.
– Не сплевывайте вкус мести, – посоветовал он. Остальные тихо засмеялись. – Пусть он обволакивает язык своей горечью, пусть наполнит сердце. Ибо они нарушили наш кодекс и причинили великое горе нашей восходящей звезде.
Последние слова Нюита заставили Карлоса оторвать взор от связанных и поглядеть на него.
– Вашей восходящей звезде?
– Посмотри на вещи трезво, – предложил итальянский дон. – Не думаешь же ты, что так быстро поднялся от уличного дилера и гангстера до своих нынешних высот без темного ангела за плечом?