Миньон
Шрифт:
Марлен прошла по комнате, покачиваясь, с невидимым "глоком" в руке. Дамали снова расхохоталась, падая на кровать. Когда Марлен подбоченилась, Дамали замахала на нее руками, чтобы перестать смеяться.
– Да, Шабазз не стал бы шутить.
– Ага, и представь себе, что они с Большим Майком встретили бы hombre в темном переулке. А?
– Хватит, хватит, – выговорила Дамали. – Ладно, жокей, поняла, к чему ты. У этого друга свои заморочки. Знаю, – усмехнулась она. – Но он же такой красивый... А, черт, почему он просто не выбрал правильную дорогу?
– Он хотел денег и власти, а пойти другим путем у него не хватало терпения – так что найди себе другого парня.
– Я понимаю... начинаю понимать. Но... – Дамали затрясла головой. Веселье стало сменяться отчаянием. – Но я думала, что это мой выбор.
– Так и есть – но ты не можешь осудить нас за то, что мы пытались подтасовать колоду в твою пользу... то есть отвернуть тебя в сторону от подобных парней.
Дамали вздохнула и кивнула.
– Подтасовать колоду можете, только не забудьте, что карты держу я. Жокей?
– Ладно, – согласилась Марлен. – Но все мужчины – психи.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
Они переглянулись и рассмеялись.
– Думаешь, я вру, девушка? – Марлен цыкнула зубом. – Теперешние молодые люди никого не уважают, не умеют себя вести, не знают, как содержать дом, – и запросто тебя могут поймать, завалить и трахнуть. Вот так. У меня к миру серьезные претензии, дочка, и я без малейших проблем могу собрать народ, чтобы защитить мои вложения – тебя то есть – от чего угодно и кого угодно, что может лишить тебя радости, загасить искры в твоих глазах, что может сломать тебе душу и сердце. И мужик не обязан быть вампиром, чтобы это сделать, – достаточно быть эмоциональным хищником. И так оно и есть, дочь моя. Если он тебя обидит, я всю его естественную морду разворочу. Вот почему я сегодня собираюсь тебя миропомазывать.
– Жокей, жокей! – Дамали рассмеялась, и Марлен тоже усмехнулась. – Пойди приготовь мне это барахло для белой ванны.
– Ха! Ребята там, в оружейной, понятия не имеют о материнских заботах. Шабазз и Большой Майк и все прочие ни черта в этом не понимают. – Марлен засуетилась и пошла к двери. – Я тебя еще побриться заставлю. И хны принесу.
– Побриться? – Дамали захохотала так, что даже прослезилась и заглянула себе под мышки – где было голым-голо. – Это на фиг, Марлен! Даже не думай. Этот вудуистский пояс целомудрия из хны ты на меня не натянешь. Слишком далеко хватила.
– Не дурачься, девушка. Ты знаешь, о чем я говорю. Когда я закончу помазание и нанесу символы защиты, любому мужчине, живому или мертвому, понадобится таран, чтобы пробиться через мою работу. – Она подмигнула. – Ладно, если ты так уперлась, обойдемся без хны. Но всем нам пригодится обновленная печать защиты от белой ванны. Только не мешай мне. Напусти горячую ванну и перестань так на меня смотреть. И хватит ржать!
Он поднял голову от горла Рейвен и оттолкнулся от нее с внезапным отвращением, сплюнув последний глоток крови.
– В чем дело, ласковый? – нежно спросила она озабоченным голосом. – Ешь еще. Я опять поем, и ты сможешь еще попить. Или пойдем вместе на охоту и найдем свежую дичь, лапонька.
– Заткнись!
Карлос отодвинулся, запахивая разодранные штаны. Руки его скользили по разрывам и закрывали рваные края чистой силой мысли. При этом вдруг у него на руке появилось массивное шестиконечное кольцо. Забавно. Как только он поел, так оно и возникло.
Он отошел в сторону и попытался стащить кольцо, застрявшее на безымянном пальце левой руки. Это не вышло, и тогда он закрыл ладонями
Карлос закрыл глаза и наклонил голову набок, пытаясь услышать что-то за барабанами и флейтами.
– Оставь меня! – коротко бросил он, обернувшись. – Они сказали, что будут тебя содержать и кормить. Так договорились. Теперь оставь меня в покое.
– Когда ты захочешь, чтобы я вернулась, – шепнула она, чуть порыкивая разочарованно, – тебе надо только позвать в ночь.
Ноги ее превратились в густой черный дым, и она исчезла, оставив там, где стояла, серный туман.
Карлос углублялся в лес. Краем сознания он все еще воспринимал шум мотора "лексуса". Запахи, звуки, сера – все эта тянуло на рвоту. Он закрыл глаза, и новый страх овладел им вместе с осознанием. Он проклят. Да поможет ему небо.
С последней мыслью тошнота внезапно отступила. Не открывая глаз, Карлос привалился к ближайшему дереву – ноги не хотели держать. Что теперь делать? Что он сотворил с собой? Его обдурили – отчасти – и теперь возврата нет.
Дамали... как он теперь защитит ее от себя? Он видел ее закрытыми глазами. Обнаженная, мирная, но отлично защищенная белым светом. Карлос впился когтями в толстую кору, и прежний голод овладел им вместе с видением. Он тяжело вдохнул и от запаха чуть не сошел с ума. Кожа ее была влажной, теплой бронзово-золотой при свечах. Лицо безмятежно, музыка и слова в голове ее и в сердце. Рот Карлоса наполнился слюной, и он сглотнул ее, ощутив на губах вкус Дамали. Он слышал ее дыхание, видел, как поднимаются и опускаются груди. Биение человеческого сердца эхом отдавалось в черепе, и темные кончики холмов затвердели под ударами струек воздуха... там, где воздух их касался. При этой мысли Карлоса пробрала дрожь.
Это ощущение заставило его склонить голову, и снова он вдохнул тот же запах, мучающий его. Дыша отрывисто, он прижался головой к дереву, отпустил ствол, чтобы схватить ее призрачными объятиями, но тут же отдернул руки. Его обожгло ее ментальное касание. Ярость обуяла его, и он одним рывком выдрал из дерева кусок. Они ее окружили, и даже мысли его теперь не пробьются!
– Эй, мужик! Обломился? – послышался поодаль чей-то голос.
Карлос резко обернулся к кому-то высокому в черном капюшоне. Только пылающие красные щели виднелись из пещеры под клобуком – даже со своими новыми способностями Карлос не мог рассмотреть лица. У этой твари лица не было – только пылающие глазницы под капюшоном. Скрюченный костяной палец согнулся, приказывая подойти. Тварь терпеливо ждала, как высокий и тощий вестник смерти. Не будь это так трагично, Карлос бы засмеялся. Эта тварь пришла поздно – он уже и так мертв.
Насторожась, Карлос обошел угрозу и зарычал, показав клыки.
– Кто ты? Если ты пришел за живыми, то опоздал. Я – ходячий мертвец.
Существо засмеялось:
– Тебе еще столько надо узнать... скоро ты научишься говорить на древнем языке.
– Откуда ты? Кто ты?
– Оттуда, где ты недавно был. Из ада.
Почти неодолимый порыв убить это, что бы оно ни было, заставил содрогнуться мышцы.
– Если ты не уберешься, я тебя с удовольствием отправлю обратно – по частям.
– А почему бы не пойти вместе, мой новый брат? – прошипела тварь. – Совет Вампиров старых времен хотел бы перемолвиться с тобой словом. Я всего лишь гонец – свои претензии можешь изложить тем, кто меня послал.