Миньон

Бэнкс Л. А.

Глаза секретаря смотрели на Карлоса с отчаянием.

– Нам нужно подослать к ней того, кому она сдастся добровольно, кто совратит ее так, что она подвергнет себя обряду. Если она откажется... то нужен кто-то, кто ее убьет. Мы не можем допустить, чтобы истребительница, достаточно молодая, чтобы жить в обоих тысячелетиях, начала производить новых истребителей. Такой шанс выпадает нам только раз в тысячу лет, но царства Небес уже очень давно не порождали женщин. И никогда не было истребителя, который перешел бы из тысячелетия в тысячелетие и такого опасного, когда Армагеддон

так близко.

– Хм... – Карлос кивнул. – Я ее недавно во сне видел.

Члены Совета взорвались волнением, залопотали на неизвестном языке, который Карлос уже начинал понимать. Он знал, что должен довести их до полного доверия, до горячечной жажды продукта, чтобы получить для себя преимущество, пространство для маневра.

– Аромат ее пьянит, – продолжал он будто про себя, дразня их описанием, используя их же пороки против них.

Он закрыл глаза и вызвал в мыслях образ Дамали, глубоко вдохнул и затрепетал, отчего затрепетали и все они.

– Мы уже три тысячи лет не знали благосклонности женщины-нетеру на этой голубой планете, – выдохнул председатель. – Со времен Кемт, которую теперь называют Египтом. До этого мы нашли одну в Нубийской империи. Эти истребительницы были так сильны, что нам пришлось в буквальном смысле уничтожить целые империи, чтобы искоренить эти линии, которые до сих пор процветают! Рецессивный ген силен настолько, что продолжает бродить в популяции людей, прячась в генетических линиях, ожидая помазания для своего освобождения. Никто из нас не знает точно, когда они могут создать истребителя.

Карлос с трудом открыл глаза, резко отгородив от них свое видение.

– Рассказывай дальше, hombre. Что я с этого буду иметь и какие гарантии, что меня не прихлопнут, когда я ее доставлю?

Группа замолчала.

– Это в вашем договоре, – холодно произнес секретарь, собрал бумаги и снова пододвинул Карлосу, положив рядом гусиное перо, обмокнутое в кровь из ближайшего кубка.

Карлос покачал головой:

– Это написано на языке, которого я еще не понимаю. И слишком много мелкого шрифта.

– У тебя три дня, чтобы доставить ее к нам, или мы отзовем твое немедленное обращение! – Председатель снова вскочил. – Пусть он ощутит отсутствие нашей защиты, раз не может оценить нашу щедрость!

И тут же голод рванул внутренности Карлоса, боль от укуса Нюита обожгла огнем. Он вскрикнул и рухнул на колени.

– Пусть услышит зов своего мастера – который мы закрыли от него!

Раздирающий слух грохот раздался в голове у Карлоса. Он заорал и схватился руками за уши. Под веками у него горели глаза Нюита, и порыв мчаться к нему был так неодолим, что Карлос встал.

И тут же все прошло.

– Ты видишь, от чего мы спасли тебя? – ровным голосом спросил секретарь. – Через три ночи, а может быть, и меньше, твой брат, твой кузен и твои лучшие друзья услышат зов Нюита. Сначала они направятся домой – поесть. К матерям, к милой Хуаните, к твоей прежней любовнице... и к твоей матери, и к бабке, ко всем твоим друзьям.

Сочтя, что Карлоса отчитали достаточно, председатель вздохнул и заговорил устало:

– Этот жор каскадом захватит всех твоих

ближайших родственников, пока не поглотит их всех, а потом пойдет расходиться дальше кругами. Укусы вампиров четвертого поколения не порождают вампиров, но порождают безумие, и родственники становятся хищниками – каннибалами, серийными убийцами и тому подобное. Такова натура четвертого и более слабого поколения вампиров, которое порождает пятое, шестое и так далее – мы размножались бы в геометрической прогрессии, если бы не сдерживались. Подумай об этом. Вот что принес Нюит твоей людской семье, как и твоей новой вампирской семье. И чтобы остановить эту бойню, мы просим только одну человеческую девушку.

Тяжело дыша, Карлос оперся на край стола Совета и отер лоб.

– Я хочу обговорить сделку.

– Мы уже дали тебе самые широкие полномочия за этим столом Совета, – произнес председатель скучающим голосом, нисколько не скрывающим угрозы.

– Вам нужна эта истребительница – вы обращаетесь ко мне. Я соглашаюсь – или вы можете ждать еще тысячу лет. Я могу вернуться к Нюиту, перебить своих родственников, чтобы спасти их души, пока он до них не добрался, а потом принять на себя последствия – пока он не разозлится настолько, что проткнет меня колом. А можем заключить сделку.

Члены Совета обменялись нервозными взглядами, потом председатель заговорил:

– Твои условия?

– Первое, – отдуваясь, произнес Карлос, приходя в себя по мере отступления боли. – Я должен иметь возможность перемещаться между лагерем Нюита и вот этим незаметно. Сделайте так, чтобы на его мониторинге мои действия видны не были. Дайте мне возможность показывать ему лишь те образы, которые я хочу, чтобы он видел.

Председатель кивнул:

– Вполне разумно и для нашего Совета убедительно.

– Жокей. – Голос Карлоса набирал силу. – Я хочу похоронить моего брата и моих ребят. И чтобы остальных моих родственников объявили неприкосновенными.

Сидящие за столом взорвались возражениями и вопросами.

– К порядку! – крикнул председатель. – Объявить ничьих людей неприкосновенными – это просто. Но для нас не пустяк свалить второе поколение. Ты хочешь иметь своих лейтенантов? Это было бы понятно. Но твои ближайшие союзники при жизни в их число не входят. Это вызывает у нас недоумение. В чем дело?

Карлос беспокойно оглянулся. Он не мог выложить, что хочет спасения души своего брата и друга. Но ложь нашлась быстро.

– Я не желаю, чтобы кто-нибудь из моего ближнего круга был одержим Амантрой.

– И ты предлагаешь истребить всех вампиров, созданных Нюитом, весь его Миньон? – Секретарь оглянулся на своих соратников. – Масштабно. Весьма масштабно. Может быть, мы правильно выбрали. – Он снова повернулся к Карлосу. – Мы никогда не оставляем территорию открытой – вот почему, в частности, мы не устранили Нюита, пока не было ему замены. Но ты высказал здравое замечание. Вся линия Нюита, весь Миньон, загрязнен. Мы можем дать тебе чистые строки регистра, которые ты заполнишь сам. Убивая одного из его вампиров, ты можешь заменять его своим, пока вся линия не будет вычищена. Доброй охоты.