Мир крыльев
Шрифт:
Встав, он резко взмахнул руками, да так, что от него испуганно шарахнулся пристроившийся рядом рыбокентавр. Сидевший неподалеку медвежонок оторвался от созерцания резвившихся на краю дороги хвойных лохов и бросил на него вопросительный взгляд.
– Пора! – сказал Птиц.
– Пора, – согласился с ним медвежонок и суетливо встал. Они поглядели друг другу в глаза, и Птиц со страхом понял, что медвежонок сейчас думал о том же самом, что и он.
Черт, какой в этом смысл?
Молча они пошли по дороге и почти сразу наткнулись на выворотня. Друзья остановились, не в силах оторваться от созерцания его безмятежного, абсолютно
– Ух ты! – произнес Птиц и, выдрав у себя из хвоста перышко, задумчиво его сжевал. Медвежонок же, напротив, смотрел на происходящее спокойно, будто видел подобное сотни раз.
– Видал? – возбужденно спросил Птиц, не в силах оторвать глаз от медленно исчезавшей, теперь уже небольшой белой лужицы.
– Ну конечно. – Медвежонок сел и неторопливо почесал у себя за ухом, точь-в-точь как это делают собаки. – А ты разве никогда до этого?..
Птиц отрицательно помотал головой.
– Это ты зря. – Медвежонок зевнул. – С годик назад я видел и не такое. Ты когда-нибудь о дорожных крестьянках слышал? Нет? Тогда тебе действительно повезло. Как ты думаешь, почему этих назвали выворотнями?
– Наверное, потому, что они словно бы вывернуты, словно бы постоянно смотрят внутрь себя.
– Ничего подобного. Их назвали выворотнями вот за это. Подметают, подметают, а потом как вывернутся наизнанку – и внутрь дороги. Вот они-то уж знают про нее все. Но не скажут.
– А-а-а! – протянул Птиц и опять озлился, подумав, как ему все это недоело. И дорога, и ее тайны, и вообще – все.
Ему захотелось чего-то своего: гнезда, пещеры, пристанища. Главное, чтобы он был там хозяином. Чтобы можно было вернуться и, отдыхая, знать – это твое. И вообще, плевал он с высокой колокольни. Нет у него больше охоты путешествовать. Вот только найдет подходящее местечко. Вот только найдет…
Птиц круто повернулся и пошел дальше, даже не проверив, следует ли за ним медвежонок. Сейчас было не до него. Однако чем дальше он уходил по дороге, тем лучше понимал, какими наивными мечтами были мысли о собственном доме. Ничего подобного никогда не будет. Будет дорога, ставшая для него сейчас, когда он потерял даже прошлое, всем: домом, пещерой, гнездом.
Тут он вспомнил про медвежонка и оглянулся. Тот был рядом. Наверное, он понял, что Птицу сейчас плохо, и оставил его в покое. Кстати, мудро.
Птиц улыбнулся медвежонку, а медвежонок улыбнулся Птицу, и дальше они шли уже рядом.
А дорога все тянулась вдаль, и где-то там, в бесконечной черноте, превращалась в золотистый, постепенно пропадающий волосок. Кто только по ней не шел! Мимо Птица с медвежонком то и дело пробегали ослоухие гримсы из мира, где огромное, вполнеба, солнце светит круглые сутки, шагали плоскостопные топотуны из мира, в котором настолько перепуталось прошлое и будущее, где время выкидывает поистине чудовищные штуки, куда-то спешили гоны в серо-зеленой одежде, с нашитыми на спине символами “инь” и “янь”. На головах гонов задорно торчали треугольные шляпы, на боку у каждого висела
Приятелям нужно было куда-то свернуть, выбрать подходящий мир. Впрочем, не все ли равно? Каждый мир по-своему хорош и интересен, точно так же, как и по-своему плох. Не бывает идеальных миров. А раз так, то и выбирать нечего. Сворачивай в первый же попавшийся.
Так они и сделали. Вернее говоря, это Птиц свернул в первый же попавшийся им мир, а медвежонок просто за ним последовал. Может быть, они это сделали зря. Может, нет. А может…
Вот это да! Да ведь подбросив гадюку, Дангнур, по идее, должен был первым делом избавиться от этого пакета. Почему же он этого не сделал? Не было времени? Хотя пакет ему могли и подбросить. Нет, вряд ли. Скорее всего это простая небрежность. Или же Дангнур был твердо уверен, что обыск в комплексе делать не будут. Почему? Может быть, он точно знал, что вслед за акцией с хрустальной гадюкой будут события, которые не оставят времени на обыск? Что же еще может стрястись?
Ладно, что будет, то будет. А пока надо отыскать самого Дангнура. В одиночку с ним не справиться. Значит, надо взять кого-то в помощь. Кого?
Он осмотрелся. Напротив Велимира сидел рыжеволосый, угрюмого вида дорожник – Нломаль. Человек надежный на сто два процента. Велимир наклонился к нему и вполголоса сказал:
– Слушай, мне пора в диспетчерскую. Проводи, есть дельце на пару минут.
Вставая, он незаметно сунул пресловутый пакет в карман.
– В обществе секретов нет, – буркнул было Нломаль, но, встретившись с Велимиром глазами и осознав, что дело нешуточное, тоже встал.
Когда они очутились в коридоре, диспетчер быстро оглянулся и вполголоса спросил у Нломаля:
– Ураганка, висевшая на спинке кресла, в котором я сидел, Дангнура?
Нломаль кивнул.
– Ну, тогда понюхай! Вот это я нашел в ее кармане.
Велимир протянул Нломалю пакет. Тот его осторожно понюхал и, ошарашенно шевельнув губами, спросил:
– Он?
– Похоже, – пожал плечами диспетчер. – Хотя… Пакет могли и подбросить. Как бы то ни было, но проверить это надо обязательно.
– Так. – Лицо Нломаля посуровело. – Мы это проверим. Сейчас. И не дай Бог…
Руки его шевельнулись, как будто он отвинчивал колпачок у невидимой фляжки.
– Где он может быть?
– Да где угодно.
– Ладно. – Нломаль огляделся. – Пошли его искать. Из комплекса по крайней мере он выйти не мог.
– Но где?
– Где-то здесь. – Нломаль все еще задумчиво оглядывался. – Только держись ко мне поближе. Этот тип из тебя играючи отбивную сделает.
Глаза Нломаля потемнели. Сам он как-то подобрался, напружинился.
– Откуда начнем? – спросил диспетчер.
– От твоей резиденции, конечно. Только потише и осторожнее. Терять ему нечего, он будет драться до последнего. Значит, от диспетчерской и по порядку, до конца коридора.
Так они и сделали. Первая справа от диспетчерской дверь вела в аварийку. Это была большая, заставленная ящиками, коробками с едой и снаряжением, комната. Тут было все, что угодно, на любой аварийный случай. От спичек до последних моделей исследовательских роботов класса “супермен”. Впрочем, памятуя историю с заменой диспетчеров искусственным мозгом, этих роботов никто на дорогу так и не решился выпустить.