Мир магов
Шрифт:
– Я понял ваше желание ан Жане, но у меня есть два вопроса. Зачем это нужно Акаду и зачем это нужно лично мне? – Спросил Азраил, особенно выделяя последнее слово. Вопросы получились слабоваты, но он в любом случае должен был что-то спросить. Чем больше будет говорить собеседник, тем полнее будет картина происходящего в голове принца. Всё же предложение было очень странным, особенно, учитывая личность Красса. Колдуны уж точно не были зачинщиками войн, предпочитали вместо этого торчать в пыльных библиотеках и скучных лабораториях.
– Проще начать со второго вопроса. Я думаю вы сами знаете на него ответ. Статус наследного принца в нашей стране обещает многое. Так получилось, что у вашего брата до сих пор нет
– Впервые слышу, что со здоровьем моего царственного брата что-то нехорошо! Еще неделю назад он выглядел вполне здоровым, да и не помню я, что бы он когда-то на самочувствие жаловался... – Принц и так знал, все что сообщил ему Красс. Но пассаж про самочувствие Рафаила был чем-то настолько новым, что мигом зацепил его слух.
– Здоровье вещь непостоянная. Сегодня оно может быть хорошим, а завтра инсульт – и всё. А может инфаркт. Или любая другая внезапная и смертельная болезнь. – Брови принца поползли вверх, а разум начал интенсивно работать. Он сразу понял, что ему предложил маг. Даже преисполнился неким уважением. Вот так без подготовки подойти к принцу и предложить убийство родного брата и императора – не каждый сможет. С другой стороны, как всякий наследный принц, наследство которого неминуемо уплывет при появлении первенца у действующего правителя, он и сам хотел править, а также передать власть своим, не чужим детям. Помимо прочего, он считал, что этого требовали не только его личные, но и государственные нужды. Откровенно недалекий Император сойдет для мирного времени без кризисов и потрясений. А кризисов и потрясений, кажется избежать уже невозможно. Каким-то чудом они и так постоянно откладывались последние пятьдесят лет. Впрочем, в этом была немалая заслуга их отца – вот уж действительно опытного и способного политика. Но мысль об убийстве брата претила его естеству. Лишение жизни родственника не должно оправдываться политической необходимостью или плохими отношениями в семье. Но убивать ведь не обязательно?
– Рискованно говорить такие вещи верным подданным империи и любящим родственникам, ох, рискованно. В иное время вас прямо сейчас отправили бы под суд, и приговор был бы для вас печальным. – Красс на это про себя лишь рассмеялся. Кажется, принц уже был в его руках, раз не отказался сразу. Но развеселило его не это, а нелепая угроза судом. В каком же прочном плену иллюзий находятся люди! Он что зря выбрал настолько уединенное место? Один непродолжительный сеанс магии разума, и воспоминания о их разговоре полностью исчезнут из памяти принца с бароном. Что может быть проще? Пока принц продолжал молча думать, ан Жане совсем унесся в своем философствовании к рассуждениям о том, что власть людей над волшебниками еще дурнее, чем власть животных над людьми.
– Я так понимаю болезнь ведь может быть и не смертельной, а скажем так, травмирующей. Такой, после которой уже нельзя сидеть на троне. – Азраил, наконец, раздавил свое чувство долга, и сделал первый решительный шаг по дороге к величию. Каждый из почитаемых им героев, сделал бы так же и даже больше, так он думал.
– Вы правы, Ваше Высочество, случаются и такие болезни. – Красс про себя усмехнулся. По сути согласие принца на все свои дальнейшие действия он получил уже сейчас. Не упрется же тот рогом при обсуждении всяких мелочей, когда уже согласился на дворцовый переворот?
– Но если мой брат заболеет таким не смертельным недугом, то разве его не сможет излечить какой-нибудь маг? – Едва договорив, принц понял, что слишком
– Хороших магов жизни не так уж и много. Мне известно, что большинство из них сейчас заняты исследованьями, от которых не могут оторваться. Остальные же либо воюют в Ниппуре, либо слишком часто участвуют в дуэлях с Архимагами, поэтому вероятно скоро закончатся. – Красс едва ли не подмигивал собеседнику. Его идея была очевидна: «ты только дай согласие, а я разберусь с любыми трудностями».
– Допустим этот вопрос мы прояснили, - принц уже забыл, что изначально никакой речи о дворцовых переворотах не шло, идея Красса заключалось в развязывании войны. Зачем для этого менять императора? Но мысль слишком его увлекла, и он уже не думал о другом.
– И я могу предварительно согласиться с вашим предложением. Но зачем же нам ввязываться в бесполезную войну с дикарскими племенами, если как полагают многие откроется совершенно другой фронт? Да и с федерацией можно договорится, наверное… Последние десятилетия бурного роста под мирным небом понравились многим. Аристократия прекратила вымирать, а простолюдины теперь свободнее дышат без непомерных податей и сборов. Не спорю, у нас есть много горячих голов, да и соседи достались отнюдь не мирные, однако я не вижу острой необходимости в конфликте. – Теперь Азраил разговаривал не от своего лица, а как будущий Император, несущий ответственность за своих подданных. Он надеялся услышать хорошую причину. Несколько минут назад его увлек блеск побед, но сейчас беспокойный разум уже подсовывал горькие картины поражения.
– Мне бы хотелось ответить, что война - это свойство здорового общества, и что империя – не империя, если никуда не расширяется и не умножает свою мощь. Но это – просто патетика для салонных речей. Сейчас же мне придется ответить по-другому.
Скоро между нами и Шаротом будет война за полный контроль над Бездной. Это - то, что понимают все. И уже этого было бы достаточно для того, чтобы я получил содействия во всех своих нынешних начинаниях. Но этого почему-то не происходит и у меня складывается ощущение, что я один хожу и уговариваю всех и каждого сделать хоть что-то что бы увеличить наши шансы на победу.
Но что, видимо, понимаю только я, так это то, что после войны, на ту страну, которая полностью завладеет Бездной нападут вообще все соседи. Я бы сказал, что нейтральными могут остаться только Занир, Нилам или Элверум, так как слишком далеки и не очень сильны. Все правители и политики понимают, что всего десять лет безраздельного контроля над бездной позволят сражаться нам чуть ли не со всем миром разом.
Уже сегодня я уверен в победе над Шаротом. Она не будет бескровной или быстрой, но в ней можете не сомневаться. Так же я уверен и в том, что дальнейшую войну с остальными странами нам не выиграть. Вот и остается у нас выбор между поражением сейчас, или поражением потом.
– Я вас понял Красс. – Терять только что обретённую империю Азраилу не хотелось, но речь Архимага казалась правдоподобной. Кто-то скажет, что одной правдоподобности мало, нужен точный расчет. Возможно это и так, но не в случае, когда речь идет о самом вопросе существования Акада. Тут для решительных действий хватает и простых подозрений, зерна которых Крассу удалось поселить в душе собеседника.
– Но ваши откровения родили у меня еще несколько вопросов. Раз все остальные страны нападут на победителя, то почему бы нам не проиграть с небольшими потерями, а затем вместе со всем миром напасть на Шарот? – ан Жане про себя обрадовался еще сильнее. Разговор перешел в область сомнительных фактов и дешевых спекуляций, которых он загодя заготовил великое множество. На этой территории дыма и зеркал он был готов превратить любую муху в слона и обратно.