Мир надежды
Шрифт:
– Ты готов? – вопросил Герман.
– Готов.
Вот только готов к чему? Он не мог себе представить, каким образом виртуальный пляж может заменить собой реальный.
– Тогда в путь, – сказал Герка. – Нажимай клавишу «Вход», и до встречи на пляже.
Жорка протянул руку к кнопке, и почему-то почувствовал страх. Суеверный страх перед неизвестным. Но, в конце концов, откуда он, ведь не расстрельная же команда его ожидает там. И, даже если это так, ведь это же все равно не по-настоящему.
Он нажал клавишу.
Внезапно исчезла трехмерная голограмма с опциями меню, исчезла и сама темнота вокруг.
Жорка застыл на месте, изумленно озираясь по сторонам. То, что видели его глаза, не было трехмерной картиной, он действительно находился на тропическом пляже. Иллюзия была настолько полной, что Савельев даже не поверил, что он где-то в искусственной реальности. Ему казалось, что он волшебным образом перенесся на настоящий пляж, где-то посреди Тихого или уж какого там океана. Все было настоящим, он даже ощущал запах моря, которым был пропитан здешний воздух. Всюду, насколько хватало глаз, были тропики: бескрайний океан, убегающий вдаль берег, экзотические деревья, туристы, загорающие на пляже и купающиеся в лазурной воде. Голоса, шелест листвы, шум океана…
Но самым невероятным было то, что он твердо стоял на своих ногах, которые отказались носить его уже почти два года назад. Теперь же не было даже намека на то, что Жорка когда-то был парализован.
Не веря своим глазам, Савельев схватился руками за ноги. Руки ощутили настоящую брючную ткань, а под нею ноги. Более того, его ноги ощутили прикосновение рук сквозь ткань, а так же и саму ткань. К ним вновь вернулась чувствительность.
Жорка провел руками по ногам. Они были худые, с атрофированными мышцами, такие, какие были в действительности. Но они действовали. Они держали его. Чтобы убедиться в этом, Савельев шевельнул одной ногой. Она исправно слушалась. Белый песок захрустел под подошвой туфли. Он двинул второй ногой, и она тоже исправно послушалась его. Жорка почувствовал, как в его груди лихорадочно забилось сердце. То ли от радости, то ли от изумления. А, скорее всего, от того и от другого.
Он снова был здоров.
Савельев потрогал одной рукой другую, ощущение было в точности таким, каким и должно было быть. Он чувствовал кожу, а кожа чувствовала прикосновение. Он спит, конечно же, он спит. Это всего лишь сон, потому как никакая виртуальность не может быть настолько правдоподобной. В доказательство он ущипнет самого себя.
Жорка так и сделал. Но боль от щипка убедила его в обратном. Боль была настоящая, такая, какой она всегда бывает, если ущипнуть себя за кожу.
Он провел руками по груди. Руки ощутили рубашку, ощутили шелк, из которого она была сшита.
Неожиданно за его спиной раздался смех. Савельев резко обернулся и увидел позади себя Герку Спивакова, который весело улыбался, наблюдая за реакцией своего друга.
А Герка, шельмец, тоже был в своем настоящем виде, правда, отретушированном, словно
Герман смеялся, видимо Жорка выглядел настолько нелепо и потрясенно, что на это нельзя было смотреть без смеха. К тому же, когда он повернулся, его ноги, отвыкшие от движения, переплелись между собой, и Савельев едва не растянулся на песке. Однако ноги сами собой восстановили опору и Жорка устоял.
Посмотрев на свои туфли, Савельев сделал несколько нерешительных шагов назад. Ноги слушались, а это значило, что и сам позвоночник функционирует исправно.
Не в силах удержать своего восторга, Жорка рассмеялся в ответ. Он ходил! Он снова ходил!
Быстрым порывистым движением он нагнулся и принялся стаскивать с себя туфли и носки. Его босые ступни ощутили раскаленный песок. Но его жар только доставил ему удовольствие. Ноги все чувствовали, они полностью восстановили все свои функции. Это было невероятное ощущение.
– Что ты делаешь? – спросил Герман.
Но Жорка не ответил, на мгновение поднял свое счастливое лицо на друга, и вдруг, сорвавшись с места, помчался прямо к океану. Ноги несли его без всякого труда, проваливаясь в рыхлый песок. Они были сильными, как и прежде. В эпоху, которую он привык называть «до аварии». Герман смеялся за его спиной.
Несколько гигантских прыжков, и Савельев очутился в воде. Она была словно парное молоко, нагретая жарким тропическим солнцем. Он бежал вдоль берега, по щиколотку погрузившись в океанскую среду. Брызги разлетались во все стороны. Но он продолжал бежать, все увеличивая скорость. Чувство, которое он при этом испытывал, было непередаваемым. Ему хотелось бежать, не останавливаясь, до самого горизонта но, пробежав метров двадцать, он затормозил. Сердце билось учащенно, легкие, отвыкшие от бега, испытывали нехватку кислорода. Его белые брюки промокли насквозь, но он не обращал на это внимание. Он нагнулся и опустил руки в океан. Вода, настоящая вода, он ощущал ее. Не просто видел, а чувствовал всей кожей. Набрал полные пригоршни морской влаги и плеснул ее себе в лицо.
Господи, да неужели же это все всего лишь иллюзия? Неужели ему это все только кажется? Нет, не может этого быть! Он снова зачерпнул горсть воды и попробовал ее на язык. Почувствовал вкус соли. Это была настоящая морская вода, со всеми ее свойствами. Всю свою жизнь он мечтал здесь побывать, но так и не смог этого сделать. И лишь только теперь он начал понимать, почему «Мир надежды» смог завлечь такое множество людей.
Жорка повернулся и посмотрел на Германа. Тот стоял на прежнем месте и продолжал весело улыбаться. Неторопливым шагом он двинулся к Савельеву.