Мир Родины

Гаррисон Гарри

Он изящно отпил из стакана и продолжал:

– Без энергии закрывалась одна фабрика за другой. Без топлива экипажи не могли двигаться, и экономика мира спускалась по спирали вниз, в депрессию и массовую безработицу. Слабейшие, наименее стабильные нации раздирались на части голодом и разногласиями. У сильных наций хватало и своих забот, им недосуг было решать проблемы других.

Уцелевшие жители так называемого третьего мира в конце концов стабилизировались – обычно с небольшим населением и аграрной экономикой.

Нужно было разработать иное решение, спасти индустриальную экономику. Я продемонстрирую это на примере Британии, поскольку вам знакома та жизнь, которая здесь

наступила. Вы должны вернуться в те давние дни, когда форма правления была демократической, проводились регулярные выборы, а Дома Парламента не были наследственны и безвластны, как сейчас. Демократия, где все индивидуумы считались равными, и каждый мог распоряжаться своим голосом при выборе правителей, ныне является роскошью для самых богатых. Приведу простой пример. Работающий человек с регулярным доходом имеет выбор в жилище, питании, рекреации – в том, что можно назвать стилем жизни. Безработный нуждающийся человек должен жить, где ему скажут, есть, что ему дадут, и приспосабливаться к неменяющемуся, бесперспективному однообразному существованию. Британия пережила годы бедствия, но расплатилась за все это страшной ценой свободы личности, не было валюты, чтобы ввозить продукты, поэтому стране пришлось перейти на сельскохозяйственное обеспечение. Это означало микроскопическое обеспечение мясом – только для самых богатых, а для остальных – вегетарианскую диету. Питающейся мясом нации нелегко пойти на такую перемену, поэтому перемена была осуществлена силовым методом. Правящая элита создавала порядок, а полиция и солдаты следили за тем, чтобы он соблюдался. Это была единственная альтернатива хаосу, голоду и смерти в то время, и это выглядело обоснованными обстоятельствами. Единственной проблемой была та, что, когда дела пошли в гору, и обстоятельства стали лучше, правящей элите пришлась по душе власть, которой она обладала. И она не хотела от нее отказываться. Великий мыслитель написал однажды, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Если уж вам на шею повесили хомут, не рассчитывайте, что его снимут добровольно.

– Что еще за хомут? – удивленно спросил Ян.

– Прошу прощения. Аналогия, причем очень неточная. Извините за неудачный пример. Я имел в виду, что восстановление шло постепенно, и правительства просто-напросто оставались у власти. Население постепенно восполнилось и стабилизировалось на прежнем уровне. Были построены первые спутники-генераторы, передававшие излучением на поверхность планеты энергию. Затем появилась энергия связи, обеспечившая все нужды в топливе. Мутировавшие растения стали поставлять химикаты, прежде получаемые из нефти. Спутниковые колонии перерабатывали лунное сырье, а готовую продукцию отправляли на Землю. Открытие действующего космического привода позволило послать корабли на изучение и заселение ближайших звезд. Так мы получили то, что имеем сегодня. Рай земной – даже рай небесный, в котором никто не знает страха войны и голода. В котором все обеспечены, и никто не знает нужды.

И все же в этой картине рая есть один дефект. На земные страны легла абсолютная власть олигархии; она распространилась на спутниковые колонии и далее на планеты. Правящие силы каждой главной страны – в конфронтации с другими правительствами, и это для того, чтобы массам даже не было представлено намека на личную свободу. Полная свобода наверху – судя по акценту, Билл, вы сами принадлежите к этому классу – и экономическое крепостничество, рабство для всех, кто внизу. И мгновенное взятие под стражу, заключение или смерть для любого, у кого хватит смелости протестовать.

– Неужели действительно дело обстоит так плохо? – спросил Ян.

– Хуже, чем

ты можешь представить, – сказала Сара. – Да ты и сам увидишь. До тех пор, пока ты будешь считать, что нужны перемены, ты сам и твои близкие будут в опасности.

– Эта программа по ориентации проводится по моему предложению, – сказал Джон, не в силах сдержать педантичной гордости в голосе. – Одно дело – читать печатные документы и слушать чужие слова. И другое – испытывать реальности мира, в котором мы живем. Только скотина останется непоколебимой. Я еще поговорю с вами после того, как вы спуститесь в ад. Сам я выберусь из него, если смогу.

– Смешной маленький человечек, – сказал Ян, когда закрылась наружная дверь.

– Смешной, милый и совершенно неоценимый для нас. Специальный теоретик, отвечающий охотнее, чем спрашивающий.

Ян стянул «исказитель» и стер с лица пот.

– Очевидно, он академик. Историк, вероятно.

– Не надо! – резко сказала Сара. – Не надо теоретизировать, даже про себя, не то однажды ты проболтаешься о нем тому, кому знать не следует. Выкинь его из головы и помни лишь его слова. Ты можешь на несколько дней оторваться от работы?

– Конечно, в любое время. У меня собственный распорядок. А что ты хочешь?

– Скажи им, что тебе нужен перерыв, и ты хочешь поехать в деревню, повидать друга или что-нибудь в этом роде, чтобы тебя непросто было выследить.

– Как насчет лыж? Обычно я раз или два в году езжу в Шотландию, чтобы участвовать в кроссе.

– Что это такое? Никогда не слышала.

– Особая разновидность лыжной езды – по равнине, а не по склону. Я ношу рюкзак, иногда ставлю палатку, ночую на постоялых дворах, в гостиницах, сам выбираю дорогу.

– Это просто идеально. Итак, скажи своим людям, что ты едешь кататься на лыжах со следующего вторника. Не уточняй, как долго ты будешь отсутствовать. Не называй никаких адресов или мест. Упакуй чемодан и положи его в машину.

– Я поеду в Шотландию?

– Нет. Гораздо дальше. Ты спустишься в ад – прямо здесь, в Лондоне.

10

Ян припарковал машину в указанном месте, и со времени, на которое была назначена встреча, прошло более получаса. Снаружи только уличное сияние фонарей можно было видеть сквозь кружащийся снег. Тротуары были пусты. Темная масса Примроуз-Хилла таяла во тьме, через дорогу. Единственный транспорт – полицейский автомобиль – уже проехал; притормозив на мгновение, он затем набрал скорость и исчез во тьме. Возможно, за ним по каким-то причинам следили, и потому контакт был отменен.

Как только он подумал об этом, раскрылась дверца, впустив порыв морозного воздуха. Тяжелый коренастый человек проскользнул на сиденье пассажира, быстро захлопнув за собой дверцу.

– Ничего не хочешь сказать, а, кореш? – сказал человек. – Похоже, будет гораздо холоднее, прежде чем потеплеет.

– Ты прав насчет этого. – Сара обучила его фразе для опознания. – Что еще ты знаешь?

– Ничего. Мне было сказано остановить машину здесь, подождать кого нужно, представиться и ждать инструкций.

– Верно, или вернее, если ты примешь инструкции и будешь делать все в точности так, как я скажу. Ты тот, кто ты есть, а я прол, и тебе придется смириться с тем, что я буду приказывать. Сможешь?

– Почему же нет? Не понимаю. – Ян нарочито медленно произнес эти слова. Это было нелегко.

– Ты это всерьез? Повиноваться пролу, да еще такому, от которого не слишком хорошо пахнет?

Теперь, когда он сказал об этом, почувствовался отчетливый запах, источаемый его тяжелыми одеждами. Давно не стиранная одежда и запах тела смешались с дымом и кухонным чадом.