Мир Смерти

Проснувшись, Лоренцо сразу понял — что-то не так.

Он перекатился на ноги, одновременно достав клык. В темноте Лоренцо бесшумно прильнул к земле, готовый вонзить полметра катаканской стали в сердце тому человеку или зверю, который наивно полагал, будто сумеет незаметно подкрасться к нему.

Но в каюте, кроме него, больше никого не было.

Он включил свет и унял нарастающий, покалывающий страх, когда вновь осознал, как давили на него стены этой комнатушки. А за этими стенами…

Койка Лоренцо

была нетронутой: он предпочитал спать на полу, но даже тот, по его мнению, казался слишком ровным. Хотя у него и болела шея, Лоренцо проспал целых пять часов — куда дольше обычного. Чертово варп-пространство. Там, за адамантиевым корпусом корабля, была лишь пустота, но варп искажал само пространство и время, что пагубно сказывалось на инстинктах Лоренцо — особенно на его биологических часах.

У него раскалывалась голова, он безумно устал, но снова заснуть ему уже не удастся. Лоренцо посетовал на свою слабость: она ослабила его бдительность, а в джунглях это могло означать разницу между жизнью и смертью.

Теоретически, здесь Лоренцо ничто не угрожало. В тенях не скрывались враги Империума, никакие хищники не пытались подкрасться к нему во время сна, когда он был наиболее беззащитен. Тревожиться стоило лишь о варпе и вероятности того, что тот каким-то образом сумеет разорвать на части корабль вместе со всеми его обитателями — но если это случится, Лоренцо ничего не сможет поделать. Никто не сможет. Говорят, в варп могут смотреть только навигаторы. Говорят, смертного человека это просто сводит с ума. И все же Лоренцо хотелось бы рискнуть. Будь у корабля иллюминаторы, он непременно бы выглянул в них и, возможно, понял бы врага так же, как навигаторы.

Как-то раз Лоренцо довелось участвовать в космическом сражении. Он сидел в похожей на эту каюте, вцепившись в противоперегрузочный лонжерон, когда его то и дело встряхивало от взрывных волн и рикошетов. Тогда его жизнь и судьба находились целиком в руках капитана корабля, его канониров — и, естественно, Императора. Он ненавидел ту беспомощность и молился, чтобы враги пошли на абордаж судна, лишь бы только встретиться с ними лицом к лицу. Когда Лоренцо умрет, ему хотелось бы знать, что он доблестно погибнет в бою с превосходящим врагом, и если повезет, противник этот будет не обычным космическим пиратом или орком, но кем-то достойным истинного катаканца.

Перед смертью ему хотелось бы поприветствовать врага, а затем почить с миром в сырой земле.

Он плеснул на лицо немного воды и запустил пятерню в спутанные черные волосы, после чего набросил на себя камуфляжную куртку, хотя она была совершенно бесполезной в серых коридорах корабля. Он засунул нож обратно в ножны на ноге, порадовавшись его успокаивающей тяжести — катаканский нож был такой же естественной частью его, как рука или нога. Даже если нападение и казалось маловероятным, он предпочитал всегда оставаться наготове. Стоит тебе расслабиться, и смерть не заставит себя ждать.

Он знал, что остальные бойцы его роты также бодрствовали. Возможно, ему удастся перекинуться где-то в карты.

Лоренцо вышел из каюты,

и его ботинки загремели по стальной палубе. Воздух был отфильтрованным и спертым, он передавал звуки куда хуже, нежели в обычных условиях. Искусственная гравитация корабля не походила ни на одну из тех, которую ему доводилось переносить ранее. И еще кругом было тихо — ужасно тихо. Не было слышно ни одного привычного естественного звука, едва уловимых подсказок, которые с рождения окружали Лоренцо и предупреждали о надвигающейся опасности. Вместо этого он слышал лишь тихий мерный гул двигателей, вибрация которых разносилась по всему кораблю настолько, что невозможно было определить источник.

Что-то здесь было не так.

Все здесь казалось неестественным. Человеку не пристало жить в подобных условиях. Здесь ничему нельзя было верить, и это выводило Лоренцо из себя. Чему еще он мог доверять, если не собственным инстинктам? «Бойся не того, что обитает в джунглях, но того, что скрывается у тебя в голове», неожиданно вспомнилась ему старая катаканская поговорка, и он воздал хвалу Императору, что его рота, наконец, получила задание. Сейчас они летели на новую планету, навстречу новым испытаниям.

Деталей Лоренцо пока не знал, но не сомневался в одном — скоро, возможно, уже через пару дней, его отделение вновь будет сражаться с обступающими его со всех сторон врагами. Возможно, кто-то из них погибнет, но главное, он вновь будет чувствовать себя как дома, и его судьба опять окажется у него в руках.

Ему не терпелось дождаться этого момента.

В полдень по корабельному времени полковник Грейвс Каменное Лицо вызвал третью роту XIV Катаканского полка на инструктаж.

Бойцы четырех взводов с переброшенными за спины патронташами столпились в небольшом зале. Четыре взвода — двадцать два отделения, включая стоявших в первых рядах два отделения катаканских дьяволов, к которым не осмеливались подходить даже закаленные ветераны. Здесь были также массивные огрины с низко посаженными бровями — их пригласили на инструктаж исключительно из вежливости, ведь они, скорее всего, не поймут и половины сказанного. Для полного счастья им нужно было всего лишь показать врагов и разрешить калечить и убивать их.

Лоренцо чувствовал себя уютно в окружении столь многих соотечественников — ему нравилась созданная ими давка и естественные, земные запахи грязи и пота.

— Слушайте сюда, неженки, — рявкнул полковник. Бойцы взорвались добродушными криками, но точеное лицо Грейвса оставалось бесстрастным и решительным. — Командование флота считает, что вы слишком долго прохлаждались, и я с ними согласен. Я упрашивал их: «Не давайте нам больше легких заданий. Мне нужна самая грязная и опасная работенка, которая только у вас найдется. Я не хочу, чтоб мои джунглевые бойцы превратились в жирных, ленивых сынов кислотных червей, которые даже руки не поднимут, чтобы почесать себе задницу». Поэтому дамочки, даю вам последний шанс понежиться в роскошных каютах — уже к вечеру работы у вас будет до отвала.