Мир Софии
Шрифт:
— Спасибо, достаточно.
— Но даже для такого ироничного гуся, как я, было бы весьма затруднительно перелетать из одного века в другой. Куда проще пересекать границы шведских ленов.
С этими словами гусь разбежался — и взмыл в воздух.
София чувствовала себя совершенно разбитой, и все же, пролезая через Тайник, она думала о том, что Альберто должен остаться доволен ее отвлекающим манёвром. За последний час майору явно было не до Альберто. А если он о нем и вспоминал, значит, его ожидает
София успела шмыгнуть в дом перед самым маминым носом. Это избавило ее от необходимости объяснять, как она застряла на дереве и как ей помог спуститься говорящий гусь.
После ужина мама с дочкой занялись приготовлениями к празднику. Прежде всего они вытащили с чердака столешницу метра этак в четыре длиной и отнесли ее в сад. Затем пришлось снова лезть на чердак — за козлами, на которых она устанавливалась.
Огромный стол решили накрыть под яблонями. Последний раз его выносили в сад, когда праздновали десятилетие родительской свадьбы. Это было семь лет назад, но София хорошо помнила торжество, на которое собрались все родные и друзья, от мала до велика.
Погоду на субботу обещали замечательную. После страшной грозы, разразившейся накануне Софииного дня рождения, не пролилось ни капли дождя. Тем не менее накрытие стола и украшение сада отложили на утро 23-го. Мама была довольна уже тем, что стол установлен и ждет своего часа.
Вечером они замесили два вида теста и испекли булочки и халы. Угощать решили курицей с салатом. Из напитков — подать кока-колу и фруктовую воду. София очень боялась, как бы кто-нибудь из одноклассников не принес пива. Не хватало только скандалов.
Прежде чем София отправилась спать, мама на всякий случай переспросила, придет ли Альберто.
— Конечно, придет. Он даже обещал проделать философический кунштюк.
— Философический кунштюк? Что это такое?
— Ну… если бы он был фокусником, он бы наверняка показал фокус. Скажем, извлек бы из черного цилиндра белого кролика…
— Опять кролик?
— …но он философ и хочет продемонстрировать свой, особый фокус. Прием у нас, между прочим, будет философический.
— Да, ты за словом в карман не лезешь.
— Может, и ты с чем-нибудь выступишь?
— Непременно, София. С чем-нибудь да выступлю.
— С речью?
— Это секрет. Доброй ночи!
Наутро София проснулась оттого, что мама зашла к ней попрощаться перед работой. Еще она оставила Софии список того, что нужно купить в городе для приема.
Сразу после маминого ухода зазвонил телефон. Это был Альберто, который прекрасно усвоил, когда ее можно застать дома одну.
— Как дела с твоими тайнами?
— Тссс! Ни слова. Не давай ему повода даже задуматься об этом.
— По-моему, я вчера
— Молодец.
— Ты хочешь продолжить занятия?
— Потому и звоню. Мы уже дошли до XX века. Теперь тебе будет нетрудно самой ориентироваться в пространстве. Главное было заложить основу. И все же я попросил бы тебя ненадолго прийти, чтобы поговорить о нашем времени.
— Но мне нужно в город…
— Вот и отлично. Я же сказал, что беседа пойдет о нашем времени.
— И что?
— Значит, хорошо находиться именно в этом времени.
— Зайти к тебе домой?
— Ни в коем случае. Тут беспорядок. Я лазил по углам и искал подслушивающие устройства.
— Что ты говоришь…
— На другой стороне Стурторгет появилось новое кафе с французским названием, «CafePierre». Ты знаешь его?
— Да. Когда мне там быть?
— Тебе удобно в двенадцать?
— В двенадцать, в кафе.
— Договорились.
— Пока!
В самом начале первого София заглянула в «Кафе Пьер». Кафе было из новомодных: круглые столики и черные стулья, бутылки вермута с особыми пробками (из которых легко наливать, не разбрызгивая), бутерброды на французских батонах и порционные салаты…
В небольшом помещении София с первого взгляда заметила, что Альберто там нет. Вернее сказать, она заметила это не только с первого, но и со второго, и с третьего взгляда. За столиками сидело много других людей, однако София во всех лицах видела одно: это не Альберто.
Она не привыкла ходить по кафе в одиночку. Может, повернуться и зайти позже проверить, не пришел ли Альберто?
Она подошла к мраморной стойке и заказала чашку чая с лимоном. Получив ее, София села за один из свободных столиков. Она не сводила глаз с двери. Народ входил и выходил, но София отмечала про себя лишь одно: Альберто среди приходящих нет.
Хоть бы газета была в руках, что ли!
Через некоторое время София все же начала поглядывать по сторонам. В двух-трех случаях на ее взгляд ответили. София почувствовала себя барышней. Ей было всего пятнадцать, но могли дать и семнадцать… или, во всяком случае, шестнадцать с половиной.
Задумываются ли эти посетители, для чего живут? Нет, скорее они просто существуют, просто пришли и сели за столики. Все без умолку болтали, сопровождая речь энергичной жестикуляцией, однако разговоры, похоже, шли обо всяких пустяках.
София мгновенно вспомнила Киркегора, который утверждал, что отличительный признак большинства — ни к чему не обязывающая «болтовня». Интересно, эти люди живут на эстетической стадии или что-то все же имеет для них экзистенциальное значение?…