Мир Софии
Шрифт:
— Естественно. Но сначала попробуем вжиться в современную им эпоху. Присядем.
И они сели, как в прошлый раз: София — в кресло, а Альберто Нокс — на диван. Их разделял стол с книгой и шкатулкой. Пока они садились, Альберто снял парик и положил на секретер.
— Итак, наша сегодняшняя тема — XVII век, который принято называть эпохой барокко.
— Барокко? Правда, необычное название?
— Оно происходит от слова «вычурный», которое ранее означало «неровный, необработанный жемчуг». Для искусства барокко было характерно использование контрастных форм, тогда как в эпоху Возрождения искусство было проще и гармоничнее. XVII век вообще отличает напряжение между непримиримыми противоположностями. С одной стороны, еще чувствуется присущий Ренессансу жизнеутверждающий
— Значит, великолепные дворцы наряду с упрятанными подальше монастырями?
— Можно сказать и так. Одним из лозунгов барокко стало латинское изречение «carpe diem», что значит «лови день». Другой популярной латинской фразой было «memento mori», то есть «помни о смерти». В живописи на одном и том же полотне изображение роскошного образа жизни могло соседствовать с пристроенным в нижнем углу скелетом. Для периода барокко вообще типично тщеславие, любовь к внешним эффектам, хотя многих занимала и оборотная сторона медали: преходящность всего сущего, иначе говоря, мысль о том, что окружающей нас красоте суждено умереть, прекратить свое существование.
— И это верно. Мне грустно думать, что ничто не вечно.
— В таком случае ты рассуждаешь в точности как многие из живших в XVII веке. В политическом отношении эпоха барокко тоже была периодом великих противостояний. Прежде всего, Европу разрывали войны, из которых самой страшной была Тридцатилетняя война, свирепствовавшая на обширной территории этого континента с 1618-го по 1648 год. Собственно говоря, речь идет о целой серии войн, которые особенно тяжко отразились на Германии. В значительной степени благодаря исходу Тридцатилетней войны Франция постепенно заняла в Европе положение господствующей державы.
— Из-за чего они сражались?
— Внешне как будто шла борьба протестантов против католиков, однако на карту была поставлена и политическая власть.
— Примерно как в Ливане.
— Помимо всего прочего, в XVII веке наблюдалось очень сильное классовое расслоение. Ты наверняка слышала про французскую аристократию и версальский Двор. Но я не убежден, что тебе известно столь же много о нищете, в которой жил народ. А ведь распространение роскоши предполагает распространение власти. Я уже говорил, что политическую ситуацию эпохи барокко можно сравнить с тогдашним изобразительным искусством и архитектурой. Барочные здания отличались множеством вычурных изгибов и изломов. Политическая жизнь тоже была проникнута убийствами из-за угла, интригами и кознями.
— Кажется, одного шведского короля убили в театре?
— Ты имеешь в виду Густава Третьего, и ты совершенно права, он может служить примером того, о чем я веду речь. Правда, его убили позже, в 1792 году, но обстоятельства были точь-в-точь барочные: убийство было совершено на большом бале-маскараде.
— Мне казалось, дело происходило в театре.
— Маскарад устроили в опере. Эпоха шведского барокко подошла к концу именно с убийством Густава Третьего. При нем, как почти на сто лет раньше при Людовике Четырнадцатом, царил «просвещенный абсолютизм». Густав Третий был также весьма тщеславным человеком, любившим французские церемонии и любезности. Обрати внимание, что, кроме всего прочего, он любил театр…
— Отчего и погиб.
— Театральные представления в эпоху барокко были не только видом искусства. Театр считался символом времени.
— И что он символизировал?
— Жизнь, София. Не знаю точно, сколько раз на протяжении XVII века повторялась фраза о том, что «жизнь — театр». Во всяком случае, много. Именно в период барокко появился театр в современном смысле слова, со всеми его кулисами и театральными механизмами. На сцене создавалась иллюзия — которую затем можно было разоблачить перед зрителями. Так театр стал образом человеческой жизни в целом. В нем можно было проклинать «весь блеск земной и славу» [35] и беспощадно демонстрировать
35
Вероятно, здесь содержится намек на реплику кардинала Булей из пьесы Шекспира «Генрих VIII» (перевод Б. Томашевского).
— А Шекспир тоже жил в эпоху барокко?
— Свои главные пьесы он сочинил на рубеже XVI-XVII веков, так что он одной ногой стоит в эпохе Возрождения, а другой — в барокко. Но уже у Шекспира есть множество высказываний о том, что мир — это театр. Хочешь послушать несколько примеров?
— С удовольствием.
— В пьесе «Как вам это понравится» он говорит:
Весь мир — театр, В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы. И каждый не одну играет роль. [36]36
Перевод Т. Щепкиной-Куперник.
А в «Макбете» есть такие слова:
Жизнь — только тень, она — актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел — И был таков. Жизнь — сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов И ничего не значит. [37]— Звучит очень пессимистично.
— Но автора занимала мысль о быстротечности жизни. Ты, наверное, слышала самую знаменитую цитату из Шекспира?
37
Перевод Б. Пастернака.
— «То be or not to be: that is the question» [38] .
— Да, это слова Гамлета. Сегодня мы ходим по земле, а завтра нас уж нет.
— Спасибо, я начинаю понимать.
— Кроме театра, поэты эпохи барокко сравнивал жизнь с мечтой или сном. Уже Шекспир говорил: «Мы созданы из вещества того же, / Что наши сны. И сном окружена / Вся наша маленькая жизнь» [39] .
— Очень красиво.
— Испанский драматург Кальдерон, родившийся в 1600 году, написал пьесу под названием «Жизнь есть сон» где сказано: «Что жизнь? Безумие, ошибка. / Что жизнь, Обманность пелены. / И лучший миг есть заблужденье, / Раз жизнь есть только сновиденье…» [40]
38
«Быть иль не быть — вот в чем вопрос» (англ.).
39
«Буря». Перевод Мих. Донского.
40
Перевод Конст. Бальмонта.
— Может, он и прав. Мы читали в школе пьесу «Йеппе с горы».
— Да-да, Людвига Хольберга. Этот датский драматург и философ был в Скандинавии крупной фигурой пере ходного периода от барокко к эпохе Просвещения.
— Йеппе засыпает в канаве… и просыпается в постели барона. Тогда ему кажется, будто его жизнь бедного крестьянина была всего лишь сном. Но вот его сонным переносят обратно к канаве — и он снова просыпается. Теперь он считает, что ему приснилось, будто он лежал в бароновой постели.