МИР ТЕСЕН
Шрифт:
Вылетев пулей в фойе, Перс поймал на себе удивленный взгляд билетера.
— Слабовато для вас? — спросил он. — К сожалению, деньги мы не возвращаем. Приходите на следующей неделе, мы ожидаем из Дании кое-что покруче.
Перс схватил билетера за лацканы и повалил на прилавок.
— По вашей милости я осквернил образ любимой женщины! — негодующе прошипел он.
Билетер побледнел и беззащитно поднял руки. Перс оттолкнул его, выскочил из кинотеатра, бегом пересек дорогу и вбежал в католическую церковь.
Над одной из кабинок для исповеди светилось имя «Отец
— Спасибо, отец.
— А кстати, ты не из Мейо будешь? — Оттуда.
— Я так и подумал. Узнал тебя по выговору. Я тоже из тех мест. — Из-за проволочной решетки послышался вздох. — Пропадешь ты, сын мой, в этом богопротивном городе. Ты бы хотел вернуться на родину?
— Вернуться на родину? — вяло переспросил Перс.
— Да. Я возглавляю сбор пожертвований для молодых ирландцев, которые приехали сюда в поисках работы, а теперь передумали и хотят вернуться домой. Фонд называется «Во имя Пречистой Девы».
— Но я здесь ненадолго, отец мой. Завтра возвращаюсь в Ирландию.
— Билет-то у тебя есть? — Есть, отец мой.
— Тогда удачи тебе и Бог помочь. Есть на земле места получше, чем Раммидж, это я тебе точно говорю.
В университет Перс возвратился за полдень. Участники конференции отправились без него на автобусную экскурсию по литературным местам. Перс принял ванну и потом проспал как убитый несколько часов. Проснулся он, чувствуя себя очистившимся от скверны и умиротворенным. Подошло время отправиться в бар пропустить перед ужином стаканчик.
К этому времени участники конференции вернулись с экскурсии, которая, впрочем, не задалась. Во-первых, владельцы дома, где провела детство Джордж Элиот, не пустили экскурсантов внутрь, так что им пришлось топтаться в саду и заглядывать в окна. Далее выяснилось, что домик Энн Хатауэй [25] закрыт на реставрацию. Наконец, по дороге в средневековый замок сломался автобус, и пришлось с час дожидаться аварийную службу.
— Ничего-ничего, — приговаривал Боб Басби, кружа в баре между раздосадованными участниками конференции. — Зато сегодня вечером нас ждет средневековый банкет!
25
1Жена Шекспира
— Очень хочу надеяться, что в этот раз Басби не подведет, — услышал Перс голос Филиппа Лоу. — У нас с культурной программой полная неразбериха. — Он разговаривал с одетым в залоснившийся темно-серый костюм незнакомцем, которого Перс видел впервые.
— И что это такое будет? — спросил незнакомец. В одной руке он держал дымящуюся сигарету, а в другой — большой стакан джина с тоником.
— У нас в городе есть заведение «Веселые рыцари Круглого стола», где на заказ устраивают средневековые банкеты, — объяснил Филипп Лоу. — Сам я ни разу там не был, но Басби уверяет, что у них это здорово получается. Он и пригласил
людей на сегодняшний вечер. Будут менестрели, насколько мне известно, мед и…
— Блудницы, — подсказал Перс.
— А что, — сказал незнакомец в темно-сером костюме, взглянув сквозь облако дыма на Перса и обнажив в улыбке пожелтевшие клыки. — Звучит заманчиво.
— А, привет, МакГарригл, — без энтузиазма приветствовал его Филипп Лоу. — Познакомьтесь: Феликс Скиннер, редактор из «Леки, Уиндраш и Бернштейн». Мои издатели. Правда, не могу сказать, что наш профессиональный альянс принес много прибыли той и другой стороне, — добавил он с натянутой улыбкой.
— Да, мы ожидали большего, — вздохнув, согласился Скиннер.
— В прошлом году по выходе книги было продано лишь сто шестьдесят экземпляров, — с укоризной сказал Филипп Лоу. — И ни одной рецензии.
— Ты же знаешь, Филипп, мы все были уверены, что книга просто потрясающая, — сказал Скиннер. — Но оказалось, что на Хэзлитта сейчас очень маленький спрос. Впрочем, я уверен, что рецензии в конце концов появятся в научных журналах. К сожалению, воскресные газеты и еженедельники теперь мало уделяют внимания литературной критике.
— И все потому, что ее читать невозможно, — сказал Филипп Лоу. — Если уж я ее не понимаю, то чего ожидать от неспециалистов? Так вот, в моей книге речь идет именно об этом. Именно поэтому я и написал ее.
— Да-да, Филипп, это ужасно несправедливо, — посочувствовал ему Скиннер. — А чем вы занимаетесь, мистер МакГарригл?
— Шекспиром и Т. С. Элиотом, — ответил Перс.
— А вот тут я мог бы посодействовать, — вклинился в разговор Робин Демпси. Он только что появился в баре с Анжеликой, которая умопомрачительно красиво выглядела в длинном платье из плотной хлопчатобумажной ткани винно-красного цвета с вплетенными в ткань тускло блестящими нитями более темных тонов. — Так вот, эту работу можно спокойно предоставить
компьютеру, — продолжил Демпси. — Вам просто нужно ввести в него все тексты, а затем заставить машину найти все слова, фразы и синтаксические конструкции, которые у этих писателей совпадают. И таким образом вы точно определите влияние Шекспира на Т. С. Элиота в количественном отношении.
— Но моя диссертация совсем не об этом, — сказал Перс. — Она о влиянии Т. С. Элиота на Шекспира.
— У вас, ирландцев, всё не как у людей, — грубо хохотнув, сказал Демпси и окинул взглядом компанию в надежде на моральную поддержку.
— Я намерен показать, — сказал Перс, — что, хотим мы этого или нет, Шекспира мы читаем через призму поэзии Т. С. Элиота. Например, кто в наши дни читает «Гамлета», не соотнося его с «Пруфроком»? Кто слушает речи Фердинанда из «Бури», не вспоминая «Огненную проповедь» из «Бесплодной земли»?
— А вот это мне кажется интересным, — сказал Скиннер. — Филипп, дружище, не будешь ли так добр подлить мне того же самого? — Сунув Филиппу Лоу в руку свой пустой стакан, Феликс Скиннер отвел Перса в сторону. — Если вы еще ни с кем не договорились о публикации своей диссертации, я очень хотел бы на нее взглянуть, — сказал он.