Шрифт:
От автора
Эта книга возникла из написанного ещё в 2008 году одноимённого рассказа, а тот, в свою очередь, из ещё более раннего замысла, который исходно, в 2000 году, не пошёл дальше набросков и одной незаконченной главы. Автор, в конце концов всё же реализовав свой замысел, решил расположить главы двух книг в том порядке, в котором они писались в завершённом виде, поэтому хронология первых двух книг цикла — «Мир за мир» и «Щуки в море» — нелинейная и переплетается
Для любителей строго линейной хронологии: описываемая история начинается в главах 5 и 6 «Щук в море», затем следуют главы 6 и 7 «Мир за мир». Дальше уже всё по порядку.
Глава 1. Мир за мир
2–5 октября 2004
Очень плохо палачам по ночам,
Если снятся палачи палачам,
И как в жизни, но еще половчей,
Бьют по рылу палачи палачей.
А. Галич
Сегодня он никого не ждал.
Как и вчера.
Как и все последние одиннадцать лет.
Те, с кем Алексей собрался провести эту субботу, были уже с ним — золотистый осенний день, свежая книга и пиво. И всё, конечно, отравленное! Слишком уж богат день неупокоенной памятью. Слишком противоречив и безволен автор книги. А пиво… пиво — слишком ещё некупленное. Копается девчонка-продавщица в поисках нужного сорта вторую минуту — хоть время засекай.
Ну вот, ещё и милицейский[1] патруль до кучи! Завис метрах в двадцати от палатки, так и пялится — то ли на него, то ли на пиво…
— Валер, не тормози! Тебе что, Ледяная Дева память стёрла?
Сержант (нет, сынок, дядя — старший сержант!) — угрюмый, с копотью похмельной злобы на лице — потянулся к автомату, но схватился всё же за дубинку. Каковой и перетянул нетерпеливого юнца-напарника пониже спины:
— Не поминай. Понял, м-мудак?!
— А чё я сказал-то?
— Не поминай… оххх! — пожилой патрульный пошатнулся. Ну да, межушный ганглий– то бо-бо, а тут такая вспышка ярости. — Иди пива возьми за штраф!
— Какого? — молоденький «мосол»[2] явно не въехал, что за косяк он вдруг упорол. Но что таки упорол — начало доходить. Ишь какой тон стал заискивающий.
— Макс. Ёрш. Твою. Девятку. Как. Всегда. Две.
«Ко мне докапываться ему сейчас некогда», — сообразил Алексей, — «но на пиво раскрутит, просто чтобы на ком-то сорваться после такого наезда». Прикидываться ветошью было поздно — о замеченную ветошь с удовольствием вытрут ноги.
Зато ветошью прикинулась продавщица. Вот сучка, делает вид,
— Душонка у него тёмная и дешёвая, а пива ему подай светлого и дорогого, — вполголоса пробурчал подошедший подменток. — Гражданин-нарушаем-ваши-документы!
Последнее прозвучало не слишком уверенным тоном. Да и шуточка — «ай, маладца!» Злиться Алексею расхотелось совершенно.
— Да, и две «девятки». Ну что, нашли сдачу?
— Три. Я тоже хлебну. И пачку «Мальборо». — И шёпотом: — Спасибо, мужик.
— Не стоит. «Ещё не разучился, но уже стесняется. Через месяц вообще забудет, что есть такое слово».
Алексей еле удержался от идиотского вопроса: «Кто такая Ледяная Дева?» Хотя явно не белая горячка, уж это-то у ментов просто профзаболевание — типа насморка. Зачем тогда в метро все вагоны облеплены банными листами рекламы? Вот у «Яндекса» он и спросит. Надо же, есть на свете нечто, чего эти гопники в погонах боятся!
* * *
Нашлась, родная! Точнее, нашлись — не одна, а целый морг Ледяных Дев. Но ни память, ни даже бельё никто из них не стирал — так, ломались себе потихоньку да принцев подкарауливали. Похоже, литераторов стряпали на той же кухоньке, что и ментов: любая автриса любовных романчиков и половина поэтов, ой-вэй… В общем, такое впечатление, что их централизованно снабжают штампами с титулом «Той-Кого-Сотрудники-Органов-Не-Поминают», которые без особых ухищрений вляпываются в название очередного опуса.
Так. Следующая! Дежурная блевотина ссылок на норвежские сказки, книжные магазины и прочую муть… Что?
«Это такой милицейский миф… ответ на вопрос Кто такая Ледяная Дева».
Мышь, кидаясь на ссылку, хоть раз в жизни почувствовала себя кошкой:
«Это такой милицейский миф, типа «Чёрной руки» у альпинистов. Если у кого из них сердце с бодуна откажет, говорят — Ледяная Дева поцеловала».
«Да не с бодуна! Если мент увидит Ледяную Деву, то скоро умрёт».
«И что, видел кто-нибудь?»
«Говорят, да. И его убили на следующий день».
«Кого — его? Имена, явки, фамилии?»
«А почему только менты? Я слышал, её судья какой-то видел, но вроде жив остался».
«Я сам в милиции служил. Херня это, но всё равно — не упоминайте о ней при наших, за это в морду могут дать. Примета очень плохая — перед дежурством её поминать».