Мир
Шрифт:
— С башни сказали, что наши мины попали в цель. А теперь давай осколочными.
Фальк сделал четыре выстрела осколочными минами. Вокруг слышалось громкое эхо выстрелов других американских минометов. С двух позиций непрерывно палили осветительными минами. Их содержимое заливало окружающую местность нездоровым, бледно-желтым сиянием. Том заметил, что к бункеру приближаются какие-то люди, и поднял свой автомат.
— Свои, — заметил Бергсон.
Сразу после второго залпа вновь зазвонил телефон; Бергсон схватил трубку.
— Башня подтвердила, что мы опять не промахнулись, — доложил он. — Давай-ка еще разок врежем туда же.
Пока
Несколько построек были объяты пламенем. По всему лагерю грохотали взрывы от зажигательных и осколочных мин, наполнявших воздух едким запахом пороховой гари. Сидевшие на стенах арвины непрерывно палили куда-то в ночь. И останавливались, похоже, только тогда, когда цель исчезала из виду. Пока дело ограничивалось минометной дуэлью, и расположившиеся на вышке наводчики старались подкорректировать огонь, чтобы накрыть боевые расчеты противника. Каждый боеспособный обитатель лагеря находился в укрытиях у его стен, которые были обнесены мешками с песком и защищали людей от осколков мин, разрывавшихся как внутри лагеря, так и за его пределами.
С каждой минутой жар от горящих построек и дым становились все более невыносимыми. Ливень падавших зажигательных мин не прекращался. Кроме того, вскоре стало попросту нечем дышать от висящего в воздухе тошнотворного запаха горящей плоти. В очередной раз зазвонил полевой телефон. Бергсон снял трубку, выслушал сообщение и скомандовал:
— Заряд три. Они движутся с севера и запада.
Вьетнамские и американские минометчики действовали согласованно. Поэтому ответный огонь оказался не менее эффективным. В который уже раз зазвонил телефон. Том заметил, что огонь у лагерных стен заметно усилился.
— Заряд два! — прокричал Бергсон. — Они пытаются прорваться через наружное ограждение.
Они услышали, как непосредственно за внешним периметром рвутся их собственные мины. Установленные вдоль стен лагеря станковые и крупнокалиберные пулеметы безостановочно поливали свинцом вражеские позиции. Со стороны западной и северной стен доносились звуки выстрелов пятидесятисемимиллиметровых безоткатных орудий и шестидесятимиллиметровых минометов.
Прижав ухо к телефону, Бергсон прокричал:
— Заряд один! — затем подскочил к миномету, изменив угол возвышения, и снова вернулся к телефону. — Они уже добрались до «концертины»!
Жутковатый, пронзительный свист летящих снарядов, тут же сменившийся чередой оглушительных взрывов показал, что и вьетконговцы имеют безоткатные орудия, причем калибром явно крупнее американских. Над Фанчау нависла серьезная опасность…
Находясь на возвышавшемся над командным бункером наблюдательном пункте, стены которого были основательно укреплены стальными листами и мешками с песком, Кортни следил за развитием наступления. Вьетнамский начальник лагеря сидел непосредственно внизу в практически неприступном бункере и по телефону принимал доклады подчиненных. Вьетнамец и сержант Борст, как специалист по тяжелому оружию, находились в башне и корректировали минометный огонь. Сержант Брюнинг, сидевший в узле связи командного бункера, регулярно информировал руководство группы о развитии обстановки. Самолеты поддержки были уже на пути к месту сражения, следовало лишь немного продержаться.
Несколько часов спустя Кортни
Неожиданно пулемет, располагавшийся в северо-западном бункере, открыл огонь по собственным северной и западной стенам. Вьетнамцы, приготовившиеся было к схватке с наступающими коммунистами, как подкошенные падали у стен лагеря. В то время, как другие либо бросались назад, в глубь лагеря, либо напарывались на остро заточенные бамбуковые колья, насквозь пронзавшие их тела.
— Это лазутчики! Им удалось захватить бункер, — крикнул Борст.
— Вижу! — отозвался Кортни и резко скомандовал в трубку телефона. — Вилкат, приготовьте свою ударную группу к тому, чтобы немедленно отбить северо-западный бункер. В него пробрались вьетконговцы!
Позиция Вилката, размещавшаяся в минометном бункере рядом с оперативной комнатой, позволяла ему с близкого расстояния наблюдать за сражением у западной стены. Вместе со Вилкатом находился вьетнамский лейтенант Кау, который по телефону переговаривался с капитаном Ланом, обосновавшимся в своем безопасном бункере. Вилкат принялся яростно втолковывать Кау, что он должен собрать всех находящихся в его подчинении бойцов, чтобы бросить их на северо-западный бункер. Оба офицера наблюдали губительные последствия обстрела из этого бункера.
— Черт, кажется мы влипли, — громко высказался Саймон, хладнокровно беря на прицел карабина ближайший проход к позициям.
— Парень, — ответил Бергсон, стараясь перекричать грохот окружавшей их битвы, — сейчас ты сможешь по достоинству оценить подготовку нашего отряда к нетрадиционным способам ведения войны!
В то же мгновение северо-западный, а за ним и северо-восточный бункеры взлетели на воздух, заставив замолчать стрекотавшие из них пулеметы. Первая волна вьетконговцев уже прорвалась через наружный периметр ограждения лагеря и находилась не далее, чем в тридцати ярдах от его стен. Вдоль северной стены почти одновременно прогрохотало не менее дюжины взрывов, поднявших в воздух толпу облаченных в черное бойцов противника.
— Пластиковые мины! — прорвался сквозь грохот взрывов голос Бергсона. — Как видите, получилось неплохо!
Вилкат и лейтенант Кау вызвали подкрепление со стороны южной стены и руководили продвижением бойцов к двум дымящимся бункерам. Заскочив в северо-западный бункер, Вилкат прошил очередью из своего карабина М3 раненого вьетконговца, после чего следовавшая за ним смешанная группа вьетнамцев и рейнджеров подправила завалившийся набок пулемет, из кучи всякого хлама извлекла ленты с патронами, перебросила тела убитых за песочное заграждение и принялась поливать огнем новую волну вьетконговцев, в очередной раз бросившуюся на приступ лагерных стен.