Мир
Шрифт:
— … в результате уменьшится угроза ракетно-ядерного удара по территории США и возрастет неуязвимость наших стратегических средств, так как они будут рассредоточены по всей площади Мирового океана, — вещал он с видом библейского пророка.
Но тут не выдержал уже не только Райан, но и Томпсон. Оба они раскритиковали адмирала. При этом авиатор упирал на уязвимость авианосцев и слабую управляемость подводных лодок. А Том отметил, что русские не настолько тупы, чтобы не учесть очевидного для любого школьника, и на пересмотр соглашений не пойдут. И вообще, попытки сломать достигнутое с таким трудом стратегическое равновесие не вписываются в военно-политическую доктрину правительства. Поэтому он против как предложения о переносе ядерного
— … Русские усилят противовоздушную оборону, развернув дополнительно маловысотные зенитные ракетные комплексы. И сами развернут производство крылатых ракет такого же класса. «Равновесие страха» будет восстановлено, но на новом, более высоком уровне опасности и при большем количестве ядерного оружия. При этом русские будут считать нас ненадежными и могут вообще отказаться от совместных проектов и договоров с нами, — заметил Том. И добавил, что в докладе вообще слабо упомянуты силы быстрого реагирования, которые сейчас должны стать предметом особой заботы. Последнее замечание заставило ополчится против него всех начальников штабов. Дружно и сплоченно они набросились на Томпсона, объявив его взгляды ересью. Необходимо, заявляли все трое, быть всегда готовым к большой войне, что сдержит потенциальных противников сильнее, чем незначительные, пусть и быстро введенные силы «для борьбы против папуасов». Тем более, что и морские пехотинцы, и парашютисты недавно получили новую, современную технику и тратить на их усиление дополнительные суммы из сравнительно небольшого военного бюджета будет величайшей ошибкой. Попытки Тома объяснить, что принятие на вооружение десанта всего лишь нового легкого танка, к тому же имеющего массу недостатков, нисколько мощь парашютистов не усиливает, привели лишь к тому, что генерал Харкинс заявил, что Том пользуется своим положением для лоббирования своего рода войск.
Масла в огонь подлил второй гражданский, оказавшийся финансистом и заявивший, что в связи с переходом на комплектование по контракту будет увеличено в первую очередь денежное содержание военнослужащих. — Чтобы повысить привлекательность военной службы и тем самым — укомплектованность вооруженных сил, — заявил он.
В результате споры разгорелся снова. Тома вообще не стали слушать. А адмиралу было заявлено, что один его авианосец по цене равен десятку дивизий или тысяче самолетов, при весьма сомнительной эффективности. Досталось и генералу Харрису, который пытался отстоять программу создания нового основного боевого танка MBT-70. Его планировалось сделать основным танком стран Атлантического Союза. Поэтому сначала в общей программе участвовали и англичане с французами, и оба немецких государства, и Италия. Однако программа оказалась слишком амбициозной, трудности разработки и стоимость программы росли с каждым годом. Поэтому англичане вышли из консорциума и приняли на вооружение свой танк «Чифтен», утащив за собой Ганновер. Французы, продержавшись на два года дольше, занялись модернизацией своего AMX-30. Оставшиеся итальянцы и баварцы вкладывать дополнительные средства отказывались, и разработка фактически застыла из-за недостаточного финансирования. Теперь же, с учетом сокращения военных расходов, могла вообще прекратится…
Совещание закончилось поздно вечером, так и не сумев выработать единую точку зрения.
Через два дня после этого совещания секретарь президента О’Доннел позвонил в кабинет Томпсона и попросил зайти в Овальный кабинет.
— … Джек хочет с тобой поговорить.
Том давно заметил, что Кеннет таким образом непроизвольно выдавал, что Кеннеди чем-то недоволен и разговор может оказаться тяжелым. Поэтому и отправился на встречу, морально подготовившись к возможным неприятностям.
— Том, объясни мне, что ты имеешь против танка «Шеридан»? — встретил его неожиданным вопросом Кеннеди.
— Ничего особенного. Только то, что он — неудачный. И при этом единственная разработанная
— Подожди, Том, не уходи от ответа, — Джон, судя по всему, действительно был чем-то недоволен. — Ты мне расскажи именно о недостатках «Шеридана». Остальное обсудим потом.
— Недостатки, — вот тут Тому пришлось попотеть, вспоминая отчеты о боевом применении танка во Вьетнаме. — Танк вооружен неудачно. Пушка в шесть дюймов имеет слишком большую отдачу. Противотанковые ракеты «Шиллела», запускаемые из орудия, ненадежны и имеют низкий процент попадания. Неполное сгорание выстрелов, приводящее к задержкам в стрельбе и чреватое попаданием горящих остатков гильз внутрь боевого отделения. Теснота в боевом отделении, где с трудом размещаются четверо танкистов и боекомплект к орудию и пулеметам. Высокая вибрация при движении…
— Понятно, — теперь Кеннеди несколько успокоился. — Как это можно устранить хотя бы часть, можешь сказать?
— Например, ввести вместо бумажной гильзы металлическую. Но этому будет сопротивляться армейское командование, так как выстрелы унифицированы с разрабатываемым танком MBT-70. Несколько уменьшить боекомплект, особенно за счет противотанковых ракет. Лучше всего было бы поменять орудие на трехдюймовку, но тогда «Шеридан» не сможет бороться со средними танками.
— Понятно, с этим вопросом я разобрался. Теперь доложи мне про прочую технику для десанта.
— Понимаешь, Джон, в современных условиях легкая пехота, которой в сущности являются десантники, будет иметь слишком малую подвижность и высокую уязвимость. Русские нашли выход из этого положения, их парашютисты имеют на вооружении гусеничное бронированное шасси, используемое как бронетранспортер, боевая машина десанта с пушечно-ракетным вооружением, самоходный противотанковый ракетный комплекс и самоходно-артиллерийская установка. Они могут после высадки воевать под защитой пусть легкой, но брони. А наши парни будут бегать на своих двоих или ездить на уязвимых джипах, прикрываемые и поддерживаемые только небольшим количеством «Шериданов».
— Это я понял, — Джон, похоже совсем успокоился. Отчего Том еще больше напрягся, удивляясь несовпадению верной приметы и темы текущего разговора. — Объясни мне, чем плохо создание ядерных крылатых ракет по программе СЛКМ.
Том, удивленный столь резким, необычным для Джека, перескакиванием с одной темы на другую, тем не менее ответил сразу. Приводя те же доводы, что и на совещании в Пентагоне, он внимательно следил за реакцией президента. Кеннеди кивал в нужных местах, иногда ободряюще улыбался, но в глазах словно застыли ледяные осколки.
«Кажется, я надолго в Белом доме не задержусь, — подумал Том, продолжая объяснять ситуацию. — На чем я прокололся? Неужели столько шума только из-за техники для парашютистов… Или из-за крылатых ракет? Московское что-то всплыло? Или я зря так волнуюсь, просто кто-то Кеннеди настроил против меня?»
Кеннеди, выслушав пояснения Томпсона, задал еще пару уточняющих вопросов про крылатые ракеты. Потом опять перевел разговор на другую тему, на этот раз о сравнении противовоздушной обороны США и СССР. Закончив разговор сообщением, что представители НАСА договорились с русскими о совместной орбитальной космической станции и привлечении к работам на ней союзников, он, наконец, отпустил Тома.
А на следующий день Томпсон встретился с Киссинджером. Разговор шел о продолжении политики, которую уже назвали «политикой разрядки». Обсуждение шло в спокойном, деловом тоне и лишь в самом конце Генри заметил, что ему будет очень не хватать советов Тома. Намек Томпсон понял правильно и, не дожидаясь прямых просьб, перед ужином передал секретарю Кеннеди заявление с просьбой об отставке из-за обострения болезни. Кеннеди принял его немедленно, очень переживал, что Том вынужден уйти из его команды, но заявление подписал немедленно.