Мириада
Шрифт:
Через некоторое время Вера увидела Анну Павловну на старом покрывале в ярко рыжем купальнике. Дети что-то строили из песка возле воды. Неподалеку Николай установил мангал и раскладной столик и готовился жарить шашлык. «И что он тут делает, он же собирался их только подвезти до озера. Неужели решили вместе отдыхать?» – негодовала Вера. Она нарочито не смотрела в сторону Николая, оставила свою сумочку возле матери и пошла потрогать воду. Хоть и была июльская жара, нехарактерная для мая месяца, вода еще не успела прогреться и была холодной. Купаться Вера не осмелилась, но надела купальник и пристроилась неподалеку от Анны Павловны, которая
Вскоре мать Майи позвала ее за стол:
– Майка, пошли кушать! Шашлык готов!
– Я тут побуду. Спасибо! Я сыта, – крикнула Вера. Она, конечно, поела бы шашлык, он него исходил такой аромат, но не представляла себе, как она будет сидеть и есть рядом с Николаем после сегодняшней стычки. Он обозвал ее сукой, хотя она ничего ему не сделала. «Есть с ним за одним столом – совсем не уважать себя» – заключила про себе Вера. Вскоре Анна Павловна подошла к ней.
– Ну что ты? Обиделась на Николая? Он не против, чтобы ты пришла, – касаясь ее плеча, сказала Анна Павловна.
– Я хочу побыть одна и нет настроения есть мясо. Принеси мне, пожалуйста, помидор и кусочек хлеба. – Анна Павловна исполнила ее просьбу.
После того как Полина и Андрей поели, они расположились сзади Веры, где затеяли какую-то игру и заодно кидались песком в ее в спину, но по голове ей не попадало, а на остальное она решила не обращать внимания. Впрочем, Анна Павловна периодически их одергивала, но это мало помогало. Это были до странности развязные дети. Видимо, родители не особо занимались их воспитанием, так что чего уж тут удивляться, что они такими выросли. А старшую дочь так совсем потеряли. Мало быть просто доброй матерью, чтобы вырастить нормальных детей. Вера это по себе знала. А Анна Павловна, похоже, была как раз из тех, кто только и может, что накормить и одеть, а все другое ее не волновало. Верины рассуждения прервал Николай, он принес ей шампур с сочным ароматным мясом.
– Бери, ешь, – предложил он сухо.
– Спасибо! Я не хочу, – уперлась она.
– Что это с тобой происходит? Что это за театр? С каких это пор ты такая вежливая стала? – хмуро спросил Николай.
– С тех пор, как ударилась головой, – резко ответила Вера и отвернулась.
«Что я еще могу сказать!» – думала она про себя. Вера представила, как объясняет им: «Извините, Майя умерла, а я другой человек, просто пользуюсь ее телом». Или повторяет ту дурь, которую она вещала в школе учителям про то, что решила начать новую жизнь и стать хорошей девочкой. Глупее не придумаешь, а так по крайней мере она сказала правду».
– Ты правда все позабывала? – чуть смягчил в голосе Николай.
– Да. У меня с этим проблемы. Про сектантскую жизнь вообще ничего не помню. Люди какие-то ходят ко мне, что-то все время хотят, письма пишут, а я вообще не понимаю, о чем речь.
Анна Павловна позвала Николая, и он отошел. Позже он все же настоял, чтобы Майя присоединилась к их застолью. Вскоре подъехал его друг Анатолий. С момента разговора с Верой Николай все время наблюдал за ней: слушал, что она говорила, следил, как держала себя. Веру это немного смущало. А его друг все травил байки из жизни:
– Я как-то пригласил на свидание девушку, с которой познакомился в интернете. На встречу пришла стройная худенькая блондинка. Ну ничего
– Как это? – заливаясь от смеха, спрашивает Анна Павловна.
– Протез, наверное? – спрашивает хохоча Николай.
– Да. Это был протез. Я в шоке, такая молодая девушка, а уже без зубов. Ну, думаю, ладно! С кем не бывает, – шутит Анатолий. – Протез падает прямо под мои ноги. Она нагибается, подбирает его, и когда поднимает голову, то цепляется своими волосами за пуговицу моей джинсовой куртки. Она резко дергает головой – и тут с нее слетает парик.
– Ой, не могу! – смеется Анна Павловна аж сгибаясь.
– Ха-ха-ха! – вторит ей Николай.
Вера тихо хихикает себе под нос, представляя себе эту картину.
– Я просто в ступоре, – продолжает Анатолий. – Она смущается, извиняется и все такое, а я спрашиваю ее: «Слушай, скажи мне сразу, что у тебя не свое?»
– Предоставьте мне, пожалуйста, список, – добавляет Николай под общий хохот.
– Короче, стремная какая-то девчонка, не стал с ней больше встречаться, – говорил Анатолий. – А вы как думаете, девушка, правильно я поступил? – спросил Анатолий, обращаясь к Вере.
– Вам виднее, – пыталась отшутиться Вера.
– Нет, ну а вообще! Вот что самое страшное для женщины? – продолжал Анатолий.
– Толь, где ты там женщину увидел? – смеясь спросил Николай, переводя взгляд с Веры на друга и обратно.
– Подожди, Николай, дай послушать юную леди! Интересно же, как молодежь размышляет, – одернул Анатолий друга. – Вот по серьезному если, как ты, Майя, считаешь, что самое страшное в жизни для женщины?
– Потерять своего ребенка, – отвечает Вера. – Если по серьезному. – добавляет она. Тут все замолчали и задумались.
– Да. Правильно Майка говорит, наши дети – наше всё, – сказала Анна Павловна.
– Надо же! – отвечает Анатолий, переводя взгляд c Веры на Николая. – Девочка-то совсем выросла.
Николай пристально посмотрел на Веру. В этот момент к ним подбежали Полина с Андреем, которые всё это время бегали вдоль берега, и стали выпрашивать у Анатолия удочку, лежавшую у него в багажнике. Дети где-то раздобыли червей и решили попробовать ловить рыбу. Устав от пристального взгляда Николая, Вера решила присоединиться к ребятам. Она села неподалеку от них и просто наблюдала за происходящей рыбалкой. У детей не получалось ничего поймать. Их червей съедали маленькие рыбки. Когда у Андрея в очередной раз заклевало, и он собрался было тащить удочку из воды, Вера остановила его, сказав, что слишком рано, что подсекать надо на третью поклевку и делать это следует резко. Когда поплавок дернулся во второй раз, Андрей застонал от нетерпения. Вера объяснила, что, когда ловишь рыбу, шуметь нельзя. Рыба не дура и человека боится. На третью поклевку Андрей потянул удочку вверх – на крючке висел маленький окушок. Дети очень обрадовались улову. Полина побежала с рыбкой к маме. Анна Павловна стала ахать и нахваливать ребятишек.