Мирный посредник
Шрифт:
– Что скажете, Глен?
– обратился Кранкхэндл к руководителю протокольного отдела.
– Каких почестей заслуживает Устрашитель Дерзких Выскочек по нашим правилам?
– Насколько я могу судить по его замашкам...
– ответил Глен, еще и еще раз оглядывая базуранца.
– Где-то... Словом... Э, да что там! Он, разумеется, большая шишка, господин министр.
Глен был приятным молодым человеком с хорошо загорелым лицом и маленькими аккуратными усиками. Вообще он походил на древний манекен, наподобие тех, что выставлялись в пошивочных ателье, и всегда ходил в помятой кепочке яхтсмена,
– О, шишка?..
– недоуменно воскликнул Хонк, с подозрением глядя на Глена.
– Но насколько я понимаю...
– О, не волнуйтесь, дражайший господин Устрашитель, это всего лишь формула протокола!
– поспешил заверить базуранца Кранкхэндл.
– Кстати, что вы, собственно, хотите?
– Что я хочу? Я, к вашему сведению, земляне, являюсь личным представителем субъекта дипломатического права - планеты и расы Базур! Я аккредитован со всеми правами при Земном Дипломатическом Корпусе в качестве Чрезвычайного и Полномочного посла Базура. А вот, кто вы такие, я не знаю, потому и задаю вопрос: к кому я имею весьма сомнительное удовольствие в данный момент обращаться?
– О, господин посол, вы смело можете вручить свой мандат мне лично в руки! Я, как здесь все могут подтвердить, являюсь заместителем министра иностранных дел по чрезвычайным делам. Вы, думаю, согласитесь, что базуро-земные отношения носят в настоящем характер именно чрезвычайный?
– Положим, что так. Но будет лучше, если ты первым покажешь мне свое удостоверение личности. В конце концов, будучи также и командующим базуранской миссией, я никому не обязан предъявлять свой мандат! Если уж все делать совсем официально, то я должен был бы потребовать личного разговора с вашим самым большим начальником, императором, шефом или как вы там его еще называете. Но я не буду утруждать себя этим. Я очень либерален, что видно и из моего звания - Устрашитель Дерзких Выскочек, но и только.
– Очень великодушно с вашей стороны. Ваше Превосходительство. Кстати, как вы узнали, что меня можно застать именно здесь?
– Элементарно, мой дорогой землянин. Как всегда надежные источники информации...
– О, Джордж!
– Кранкхэндл в связи с последней репликой базуранца вспомнил об уборщике, который все еще топтался в проеме полуоткрытой двери.
– Ты что же, одновременно хочешь присутствовать на сверхсекретном дипломатическом совещании и здороваться со всеми проходящими по коридору?! Кстати, как ты посмел работать на два фронта?!
– Вы это мне, шеф? Просто я сопровождал эту жестяную развалину от самого входа, почистил там его слегка... Он мне дал на чай, а что тут такого? Разве я не заслуживаю этого? Моя работа еще почище будет, чем у таксиста. Ну, я и решил отблагодарить его... По-моему, тут все справедливо.
– Разумеется, - согласился Кранкхэндл.
– Я-то тебя понимаю, но у нас здесь много неискушенных в тонкостях дипломатической службы субъектов ходит. Им твоя практика разделенной лояльности может показаться сомнительной.
– Лояльность? Это не ко мне, сэр. Я достаточно уже проработал в Центре и успел просечь, что замены мне для этой работы не найти. Я бы и сам ушел отсюда. Меня зовет к себе миссис Смотер работать у нее боем при дверях. Но
– Мы сделаем из тебя настоящего дипломата, Джордж. Вижу, что не зря я тебе всегда доверял.
– Оно конечно, это приятно слышать, только что мне от комплиментов? Их ведь на хлеб не намажешь и с маслом не съешь, правильно? Вот если бы вы мне дали в каком-нибудь старом рваном конвертике эдак...
– На мой взгляд, предоставленная нам всем возможность ведения прямых переговоров, старых добрых переговоров, - заговорил Кранкхэндл, тут же забыв о Джордже и вновь занимая свое место во главе стола, - греет нам всем душу и сердце.
– Он оглядел всех присутствующих в зале.
– Я верю всем вам, младшие чины, что вы будете внимательно наблюдать за всем, что тут будет происходить.
– Хватит попусту брехать-то!
– скомандовал Хонк, выбрав себе понравившийся стул и выгнав того, кто на нем сидел.
– Я здесь вовсе не для того, чтобы читать лекции или вести практические занятия перед неопытными земными дипломатами. То, что я на самом деле хочу, так это узнать, - с этими словами он треснул по столу кулаком, от чего подлетели в воздух все пепельницы, - что вы собираетесь предпринять в связи с возмутительным нарушением закона на Фезероне?
– О, право же, какое совпадение!
– радостно воскликнул Кранкхэндл.
– А мы как раз об этом и говорим, не правда ли, друзья мои?
– Начальник обвел взглядом всех своих подчиненных, требуя от них таким образом кивка головы.
– Именно, сэр!
– Клянусь, это так, сэр!
– Разумеется, но...
– это заговорил Харлой.
– Я хочу сказать, - он икнул, но продолжил, - то что мы решили... то есть то, что вы решили, господин министр, это... ничего не делать, так ведь?
– Как раз наоборот, мой мальчик, - мягко оскалился в улыбке Кранкхэндл.
– Мы договорились о том, что для урегулирования ситуации достаточно предметного и серьезного разговора.
– Минуточку!
– вмешался Хонк.
– Должен ли я понимать, что посредством глупейшего и грубого разговора вы все тут пытаетесь добиться подчинения себе достойнейшей расы?!
– Ну вот, я так и знал. Вы извращенно поняли мою мысль, мой дорогой Устрашитель. Я только имел в виду...
– Берегись, приятель! А ты просчитал, какое воздействие на галактическое общественное мнение окажет твое бесцеремонное обращение с бедным, но гордым народом Базура?! О, это гордая раса, гордая цивилизация, и тебе придется с этим считаться!
– Кстати, - вдруг подал от двери голос Джордж.
– Быстро же он преобразился. Пришел как несчастный паренек, которого все дразнят, а тут смотрите-ка, что с ним стало... Таким обернулся, что - не подходи близко!.. Ишь ты!
– Да, он, несомненно, проворен, - восхищенно пробормотал какой-то толстый дипломат.
– Но ты посмотри на Кранки. Уж он-то себя в обиду не даст. Словом, как дубиной, может огреть. Вот гляди.
– Прошу вас, господин Устрашитель, успокойтесь, - настоятельно просил Кранкхэндл.
– Давайте не будем раньше времени перепрыгивать сразу к выводам и заключениям. Без предварительного серьезного разговора они в лучшем случае могут быть незрелыми. Печальные выводы пока ничем не подкреплены.