Мироходец
Шрифт:
– У меня нет отца, и живу я не в этом городе. Я живу с Урзой. Я проделал огромный… – Тут она задумалась, стоит ли говорить ему о шаре, и решила промолчать. – Путь. И вот ты мне поклялся… – Она не договорила и снова принялась разбивать цепь.
– Если ты будешь продолжать в том же духе, то закончишь не раньше полуночи. – Рат криво ухмыльнулся, скептически глядя на старания Ксанчи.
Девушка пожала плечами. Уйти раньше все равно не получится, даже если она решит воспользоваться своим шаром, чтобы перебраться через городские стены. Ксанча все ударяла по цепям, пока
– Ладно. Я тебе не верю, но, если ты намерен играть в эту игру до конца, есть более легкий способ выбраться из города. У тебя еще остались деньги?
Ксанча не ответила, но Рат видел ее кошелек и знал наверняка, что он не пустой.
– Слушай внимательно: ты пойдешь на площадь и заплатишь какому-нибудь фермеру, чтобы он спрятал меня в повозке… будет еще лучше, если ты найдешь кузнеца с хорошими инструментами. И эти путы снимут так же, как и надели.
Зная, что в городе есть тритоны, Ксанча не имела ни малейшего желания идти на площадь, но вдруг вспомнила о крестьянине, с которым говорила на рынке.
– Я продал свою лошадь одному крестьянину…
– Ты отдал лошадь?
– Мне она стала не нужна, поэтому я отдал ее человеку, способному о ней позаботиться.
– Великий Авохир! – воскликнул Рат, воздев руки к небу. – Тебе не нужна была лошадь, поэтому ты ее отдал. Ты даже не поторговался с Тактой! Проклятие! От чудовища я попал к сумасшедшему! К сумасшедшему ребенку! Разве отец обычно не запирает тебя в доме?
– Я могу вернуть тебя назад, – холодно проговорила Ксанча. – Представляю, какая долгая и приятная жизнь тебя ожидает.
Они покинули двор, и Рат покорно поплелся сзади, громыхая по булыжникам цепью. Возвратившись на площадь, Ксанча приказала рабу подождать в тени, пока она будет разговаривать с крестьянином. Как только она отвернулась, Рат стал прикидывать на глаз высоту стен и разглядывать покореженные камнем звенья цепи. Ну что ж, он предупредил ее, чего стоит клятва раба.
Тем временем Ксанча указала на него знакомому крестьянину и попросила его помочь.
– Я верну тебе лошадь, – покачал головой мужчина, – это все, что я могу сделать.
– Зачем рабу со скованными ногами лошадь?
– Возможно, если ты освободишь его, он захочет с тобой поехать. – Крестьянин все еще смотрел на Ксанчу скептически.
– Я забыл купить ключ от цепи.
Мужчина колебался, посматривая в сторону таверны, у которой Ксанча встретила рабов. Вероятно, он видел сцену покупки Рата.
– Подведи его сюда. Я хочу поговорить с ним.
Спустя мгновение Ксанча сказала Ратипу:
– Решай. Он хочет понять, стоишь ли ты того, чтобы рискнуть.
Поднявшись на ноги, Ратип недоверчиво взглянул на Ксанчу и уже двинулся было навстречу мужчине, но та остановила его:
– Я не сказал ему правду об Урзе, Мишре и обо всем, о чем мы говорили. Он знает только, что мы братья. А еще раньше, когда я отдавал ему лошадь, сказал, что путешествовал со своим дядей и на нас напали шратты. Пока я тебя не встретил, все выходило складно, теперь
Рат нахмурился и покачал головой:
– Если бы я был таким же «немым», как ты, я умер бы раньше, чем научился ходить.
Какие имена ты ему называл?
– Никаких. Да он и не спрашивал.
– Тебе нужен охранник, Ксанча, – пробормотал Рат, отходя. – У тебя нет даже таких мозгов, какими Авохир наделил муравьев и червей.
Крестьянин что-то говорил Ратипу, тот кивал в ответ, но Ксанча не могла расслышать их приглушенных голосов. По всей видимости, Рат решил выбраться из города со своим новым хозяином. Вскоре мужчина махнул Ксанче рукой.
– Не скажу, что я вам доверяю, – протянул он, подавая девушке свой плащ, – ну да ладно… Быстро влезайте в повозку. Странные нынче времена. Плохие времена. Нельзя доверять человеческому слову. Но на все воля Авохира. Я выведу вас из Медрана, а Авохир будет мне судьей, если я не прав.
Ксанча положила свой меч в повозку рядом с Ратом, спрятавшим свои закованные в железо ноги под ворохом тряпья и пустых корзин. Раб имел явную склонность к сочинительству. Его буйное воображение уже начинало раздражать Ксанчу.
– Ты не ошибаешься, хороший человек, – сказал он, устраиваясь поудобнее. – Ни про нас с братом, ни про времена. Два месяца назад у меня была совсем другая жизнь. Однажды вечером я отправился выпить со своими друзьями. Но они оказались мне вовсе не друзьями, и я потерял все. Проснулся в цепях. Я сказал им, что я – Ратип, старший сын Мидеа из города Пинкар, и пообещал, что мой отец заплатит за меня выкуп. Меня избили и сломали ребро. После этого я почти потерял всякую надежду: никак не рассчитывал на брата Арнувана.
Ксанча даже подпрыгнула, когда Рат хлопнул ее по спине. Конечно, имя Арнуван было менее подозрительным, чем Ксанча, и, как только Рат назвал имя спутника, фермер тяжело вздохнул и представился:
– А меня зовут Ассор. – Мужчина протянул руку Ратину, а Ксанча подумала, что всю жизнь ее кто-нибудь вел за собой. Жрецы, учителя, наставники… Она шла за Урзой более трех тысяч лет, но Рат был совсем другим. Он улыбался и рассказывал Ассору сказки о том, как они с Арнуваном подшучивали над взрослыми, и при этом казался очень убедительным. Ксанча поймала себя на мысли, что и сама верит в рассказы Рата. Хотя, возможно, Арнуван существовал на самом деле и Ратип вовсе не врал. Может, он и был таким безобидным, каким хотел казаться, но Ксанча пережила Фирексию и слишком многое повидала, путешествуя с Урзой, чтобы так просто поверить в чью-либо безобидность.
Одну руку она положила на рукоять меча, другой перебирала в кармане монеты из черного металла, никогда не бывавшие на монетных дворах королей Доминарии, – еще один подарок Урзы.
Вскоре Ассор взобрался на повозку и, взяв в руки вожжи, крикнул лошадям:
– Домой.
Сначала ехали молча. Ксанче казалось, что все горожане провожают их подозрительными взглядами. Она волновалась и никак не могла придумать тему для разговора.
Ей на помощь пришел Ратип:
– Вы держите овец или выращиваете горох?