Миронов
Шрифт:
Филипп Козьмич встал во весь рост, побелевшими суставами пальцев оперся об острые уступы скалы, намереваясь оттолкнуться от спасительной тверди. Почему-то в это мгновение на память пришли слова, даже незнаемо чьи: «Река времен в своем стремленьи уносит царства и людей». И так же неожиданно пришла вдруг мысль, вернее, будто даже голос он явственно услышал: «Я так и предполагал, что из этого подонка ничего путного не выйдет...» Миронов вдруг напрягся, судорожно вцепился в острую, как лезвие отточенной казачьей шашки, скалистую породу, поранил до крови руки и начал прислушиваться, не повторился ли еще услышанное... Потом понял, что эти слова он сам себе придумал якобы от имени генеральского сынка, полковника генерального штаба Краснова. Ну, нет, злобно подумал Миронов, такой радости он не доставит принцу-хлыщу!.. Уж чего-чего, а этого удовольствия он не поднесет на блюдечке... Филипп Козьмич опустил руки, уселся поудобнее в «орлином гнезде» и задумался. Зачем он живет? Зачем люди?.. Для радости бытия или для мук и позора? Почему в природе так все мудро и покойно? Утром птицы поют. Стрекочет
Филипп Козьмич подумал, что ведь жизнь казаков, станиц и хуторов Дона чем-то напоминает самою природу или, по крайней мере, приближается к ее разумному, вечному началу. С раннего утра все работают. И старики и дети. Весь день кипит работа. В будние дни никого не встретишь праздно шатающимися по улицам. Бездельничать считалось грехом. И население земель Войска Донского всем укладом жизни приближалось к законам природы – такое же неторопливое, строго раз и навсегда очерченное движение... Ночью все спят, отдыхают. Лишь молодежь веселится на игрищах, да и то только накануне праздников, когда утром можно будет позоревать. Такой образ жизни вырабатывал не только физическое здоровье казаков, но и духовно-сосредоточенное богатство души. Люди не разбрасывали силы на многие дела – только на жизненно необходимые тратили свою энергию. За любую работу принимались, предварительно помолясь, призывая Бога помочь сосредоточиться и по совести выполнить ее. Гармонично вливаясь в природу, мало сказать бережно, ревниво охраняя, а свято относились к окружающему миру. Ведь всем памятен случай, когда одного казака только за то, что он плюнул в Дон, избили, а священник вдобавок ко всему отлучил его от церкви. Сейчас даже трудно поверить в такое.
От этой кажущейся медлительности и как бы узаконенного круговорота жизни люди испытывали истинную радость от хорошо сделанной работы, от ожидания праздника, от самого праздника – светлого, веселого, песенного...
Неплохо ему, Миронову, сидеть в «орлином гнезде» и рассуждать о жизни казаков. А сам-то почему здесь оказался в разгар полевой страды и, бездельничая, разглагольствует о житье-бытье?.. Хорошо пристроился – в холодочке, да и прохлада от Дона овевает разгоряченное лицо... Или ему можно?.. Но ведь старые казачки любят часто повторять, что, мол, чем больше Господь Бог дает человеку, тем с него больше и спрашивает. Этого, кажется, в своей гордыне не учитывал пастушонок?.. Да, наверное, уж хватит величать себя казачонком с кнутом через плечо, для которого все вокруг трын-трава. Он взрослый казак, офицер, правда, бывший, и не надо притворяться и разжалобливать себя и других, что ты в своем стремлении к свободе для народа готов всем пожертвовать, но люди не оценили и выбросили тебя из своих рядов, как мелкую сошку. Или ты возомнил, что тебе позволено даже пойти против самого царя-батюшки? .. Умник нашелся!.. Храбрец... Или человек предполагает, а бог располагает?..
Миронов осмотрел босые ноги, закатанные шаровары с лампасами. Как же он по станице теперь пройдет? Хоть и разжалованный офицер, но кажется, что это всего лишь тяжкий сон, вот он сейчас проснется, и все встанет на свое место... Надо ради приличия ваять палку в руки, чтобы при случае встречному объяснить, мол, побежал за зыкавшим телком к Дону, да вот не догнал... Опять же не поверят, ведь все знают, что от быстро бегающего Миронова еще ни одна скотиняка не убежала – догонит и возвратит в стадо или на баз... А вот в «орлиное гнездо» ему уже, наверное, больше не взобраться. Что так? Ослаб? Устал? Сил не осталось или прыти?.. Просто стыдно от людей – ну, мальчишкой был, куда ни шло, из озорства взбирался на неприступный утес, а теперь вроде как и неудобно, да и ловкость не та, еще чего доброго ненароком сорвешься... Неужто жаль себя стало?.. Ведь только что сам добровольно хотел совершить прыжок, ну а если случайно сорвешься, так стоит ли жалеть?.. О, кровь на пальцах. Это когда хотел оттолкнуться от скалы... Как в детстве, Миронов губами прикоснулся к пораненному месту и начал высасывать кровь. Успокаиваясь, исподлобья глядел на Дон.
Могучая река. Почему он зовется «Тихом»? Ведь течение воды мощное, быстрое... Попробовал силу ее: плавая, купаясь, да и на веслах, когда лодку гонишь против воды – кровавые мозоли на ладонях вспухают. А на вертлявом, долбленном из одного ствола дерева каюке? Только успевай – не зевай нос его направлять строго поперек встречной волны, причем без отдыха, иначе окажешься в лучшем случае на одном месте или, чего хуже, – совсем собьешься с пути. А вот когда переметами стерлядь ловишь – вот мука! Их обычно ставят на перекатах, на быстрине. Отец опускает крючки с наживкой или смазанные салом для запаха, а он, Филька, должен, как
Тихий Дон... Правый крутой, обрывистый берег, изрытый морщинами оврагов и буераков. На нем раскинулась казачья станица Усть-Медведяцкая. Тянется она над рекой лентой садов и левад. Тополя и вербы свешивают ветки к воде. Листья пьют донскую воду и как бы по цепочке передают всей станице, утопающей в буйных левадных зарослях. Питают муравную зелень, плотно вросшую в меловые плешины крутолобого берега.
Дон перед Усть-Медведицкой натыкается на бугрину, поросшую лесом, и, не в силах подмять ее под себя, резко поворачивает вправо, образуя сагайдачную дугу. Опершись о монастырские кручи, как о тетиву, Дон выпрямляется и гигантской стрелой несется мимо станицы. По пути подхватывает реки, речушки, ерики и продолжает молодо и величаво течь мимо меловых правобережных подгорий и дремучих лесов левой стороны. Когда-то и сама станица располагалась здесь, на левом берегу, это уж потом она перебралась на крутой и холмистый правый берег.
Усть-Медведицкая поначалу возникла как маленький казачий стан в устье реки Медведицы и двести лет простояла на низком, весной затопляемом левом берегу Дона. Потом постепенно казаки начали перебираться на правый крутой берег. Первым переселенцем был священник Птахин, который построил свой курень в устье большого буерака. Он положил начало центральной улице станицы – Овражной (Буерак Птахина). За ней последовали Воскресенская улица, Атаманская, Придонская.
В журнале Петра I, посетившего Дон, есть запись: «Да прошли речку Медведицу, впала она в Дон с левой стороны, да городок Медведица – он стоит на левой стороне». Следовательно, еще в 1696 году станица находилась на левой стороне. Из-за частых наводнений переселилась на теперешнее место. Время первоначального образования Медведицкого городка неизвестно, но в 1595 году он уже был, о чем свидетельствует опись статистического комитета, представленная полковником Кушнаревым... На городок дважды нападали черкесы. В 1638 году через него проезжал покоритель Азова атаман М. И. Татаринов.
17 февраля 1713 года жители станицы Усть-Медведицкой ходатайствуют о постройке деревянной Николаевской церкви. К этому времени можно и отнести переселение станицы на настоящее место. Церковь построена в 1718 году. 2 марта 1782 года сооружена новая, каменная, во имя Воскресения с Николаевским приделом. А деревянная перестроена и переименована в Рождественскую. 22 февраля 1795 года во время пожара сгорела. В 1811 году к Воскресенской церкви с левой стороны был пристроен придел святых Козьмы и Демьяна. Освящен 10 октября 1811 года. Церковь существует и поныне. В ней находятся ценнейшие реликвии – два Евангелия: 1703 года и 1744 года. С 1884 года начато строительство новой каменной церкви Александра Невского, При мужской гимназии и духовном училище построена домовая Рождество-Богородицкая церковь. При тюрьме – Петропавловская – 1863 год. В 1638 году на юртовой земле возник монастырь. В 1670 году при нем построен Преображенский храм. Строители: игумен Исайя и старцы Иосиф, Корнелий, Кирилл. Монастырь преследовал благородные цели: «Дряхлые и израненные на службах старшины и казаки, посвящающие остатки дней своих уединению монашеской жизни, по болезни и старости лет, могли препровождать оную спокойно». В 1752 году монастырь был завален обрушившейся горою и перенесен на нынешнее место, где и заложен через два года. А спустя пять лет закончена Преображенская церковь с приделом Донской Божьей матери. В 1785 году мужской монастырь преобразован в женский. При монастыре имелась школа грамоты для девочек и богадельня для казачек. При монастыре устраивалась ежегодная Владимирская ярмарка.
Против старого городка на правой стороне Дона есть курган, называемый Колесовым. На нем колесовали людей, совершивших преступление. Курганов много возле станицы: Острый, Рубцов, Долгий, Котельников. Урочища: Степанова, Ендова. Речки: Цуцкан, Долщина. Балка Янр. У хутора Почтово-Клетского найдена чугунная пушка. Стрелы. Кости неведомых животных.
В 1836 году в станице открылись учреждения Окружного управления и четырехклассное училище. 1874 год – окружной суд. 1863 год – начало занятий в классической гимназии. 1875 год – в женской гимназии, впоследствии преобразованной в четырехклассное училище. В 1891 году организована военно-ремесленная школа. В 1896 году – реальное училище.
По переписи 1897 года в станице 1099 дворов. Русских 3196 мужчин, 2972 женщины, армян и калмыков – пять, из них одна женщина. Грамотных 2888, в том числе 961 женщина. 49 человек с высшим образованием, из них две женщины. 411 – со средним, из них 221 женщина.
Юрт обмежевал и занимал 130639 десятин, имел: 36 175 голов крупного рогатого скота, 32 680 овец. Доход станицы – 871 рубль. Всего лошадей в Усть-Медведицком округе было – 60370!..
Усть-Медведицкая быстро начала расти, став центром военного округа Войска Донского. Открывались гимназии, реальные училища, ремесленное и епархиальное. Донское пароходство. Даже театр и позже свой «синематограф», два дворянских клуба. Пять церквей, девичий Преображенский монастырь. При нем две церкви. Пристани – хлебная и лесная. Заводы: кожевенные, пивоваренные, водочные, свечной, мыловаренный, четыре кирпичных... Ежегодные ярмарки – Крещенская, 6 января, Георгиевская, 23 апреля, Преображенская, 6 августа... Ах, ярмарки! Карусели, бублики, цыгане, борьба человека с медведем... Шум, гам, музыка, драки...