Миронов
Шрифт:
Но адская машина массового истребления донских казаков была уже запущена на полную мощь.
Донбюро, в дополнение к январской директиве Свердлова, свою собственную директиву послало в ревкомы: «В целях скорейшей ликвидации казачьей контрреволюции и предупреждения возможных восстаний Донбюро предлагает провести через соответствующие Советские учреждения следующее:
Первое. Во всех станицах, хуторах немедленно арестовать всех видных представителей данной станицы или хутора, пользующихся каким-либо авторитетом, хотя и не замешанных в контрреволюционных действиях, и отправить их как заложников в районный революционный трибунал. (Уличенные,
Второе. При опубликовании о сдаче оружия объявить, что в случае обнаружения по истечении указанного срока у кого-либо оружия будет расстрелян не только владелец оружия, но и несколько заложников.
Третье. В состав ревкома ни в коем случае не могут входить лица казачьего звания, некоммунисты.
Четвертое. Составить по станицам, под ответственность ревкомовцев списки всех бежавших казаков, то же относится и к кулакам, и всякого без исключения арестовывать и направлять в районные трибуналы, где должна быть применена высшая мера наказания».
Директива породила чудовищное самоуправство и преступления против человечности не только со стороны членов Донбюро и ревкомовцев, но и среди военного руководства, которое откликнулось приказом РВС Южного фронта № 171 от 5 февраля 1919 года: «Реввоенсовет Южного фронта приказывает ввиду немедленного осуществления мероприятий по борьбе с контрреволюцией создать временные полковые Военно-полевые трибуналы на нижеследующих основаниях: при каждом полку учреждается временно военно-полевой трибунал, который движется вместе с наступающим полком. Второе: трибунал действует по пути продвижения части в местах ее расположения в данный момент, являясь органом расправы со всякими контрреволюционными элементами, не принадлежащими в данный момент к составу армии. Третье: трибунал состоит из политкома полка, двух членов и одного кандидата из состава парторганизации. Опрос свидетелей может иметь место в том случае, если трибунал находит его необходимым. Пятое: приговоры трибунала обжалованию не подлежат. Шестое: материалы по всем делам трибунала должны препровождаться в окружные ревкомы через политотделы дивизии. Приказ вводится в действие по телеграфу. Ревком Южного фронта – Ходоровский, Гиттис, Плят, Борытшшков, Дашкевич».
А ведь приказ имел в виду не белоказачьи части, не врагов, а непосредственных участников революции, ее движущие силы – рядовое казачество и крестьянство. Круги директивы Свердлова, узаконивая насилие и репрессии, расходились все дальше и дальше. Никто и ничто не противостояло им... Итак, расстрел. Расстрел. Расстрел. Без пощады и милосердия. И ни одного умного, доброго слова. И Миронову надо было идти не только против своей совести, но, по сути, быть палачом казаков тех 18 полков, которым он обещал неприкосновенность. Идти и расстреливать их – во имя революции?..
За короткое время уничтожили и разорили массу казаков, что и вызвало ненависть к коммунистам, чего ранее даже и предположить было невозможно. Вершители судеб казачества знать не знали уклада жизни этого удивительного сообщества, в котором никогда не было духа преклонения перед насилием и подчинения несправедливости. А Свердлов, Троцкий, Донбюро и РВС Южного фронта своими действиями последовательно и систематически превращали друзей Советской власти в ее врагов, разрушали нравственное начало Революции.
Пленум РКП (б) от 16 марта 1919 года отменил январскую директиву
Руководитель Донбюро Сырцов, торопясь продолжить кровавое дело, телеграфирует предревкома станицы Вешенской: «Свяжитесь с отрядом 8-й армии т. Малаховского, выделенным для подавления контрреволюционеров, примите руководство политической стороной. За каждого убитого красноармейца и члена ревкома расстреливайте сотню казаков. Приготовьте этапные пункты для отправки на принудительные работы в Воронежскую губернию, Павловск и другие места всего мужского населения в возрасте от 18 до 55 лет включительно. Караульным командам приказать за каждого сбежавшего расстреливать пятерых, обязав круговой порукой казаков следить друг за другом».
II тут же с восторгом докладывает в вышестоящие органы: «...Крестьяне начинают расправу с казачеством. Станицы и хутора ревкомы переименовывают в волости и деревни. Выводится из обихода слово „казак“... Станицы в Миллеровском районе обезлюдели. Казаки с семьями ушли с отступающей армией, зная, что оставшихся ждет крутая расправа... Сделать крестьян своей опорой в деле ликвидации казачества!»
Кто же он такой, этот бешеный Сырцов, который садистски распоряжался судьбой донских казаков? Знал ли он, хоть бы понаслышке, обычаи, нравы казаков, их историю? Ничего подобного! С 1912 года по 1916 год учился в Петербургском политехническом институте, в 1917 году прибыл на Дон, было ему тогда двадцать четыре года от роду, и начал руководить, считая Дон «русской Вандеей...».
Другой «студент» – Иона Эммануилович Якир, сын кишиневского фармацевта, двадцатилетним прибыл на Дон после учебы в Базельском университете (Швейцария) и Харьковском технологическом институте и, став членом РВС 8-й армии, приказывал: «Ни от одного из комиссаров дивизий не было получено сведений о количестве расстрелянных белогвардейцев, полное уничтожение которых является единственной гарантией прочности наших завоеваний. В тылу наших войск и впредь будут разгораться восстания, если не будут приняты меры, в корне пресекающие даже мысль возникновения такового. Эти меры: полное уничтожение всех поднявших восстание, расстрел на месте всех имеющих оружие и даже процентное уничтожение мужского населения. Никаких переговоров с восставшими быть не должно».
В главах из поэмы «Люди и тени» Расул Гамзатов («Огонек», № 50, декабрь 1987 года) пишет: «Антонову-Овсеенко и с громом, и с музыкой рано умирать, он зарубежным будущим ревкомам еще обязан опыт передать... Пусть гений ваш (речь идет уже о Тухачевском. – Е. Л.) опять блеснет в приказе и удивит ошеломленный мир. Федько пусть шлет к вам офицеров связи и о делах радирует Якир».
Невольно возникает вопрос: о чем мог «радировать Якир»? Уж не о том ли, как он приказывал убивать ни в чем не повинных людей: стариков, женщин и детей на Дону, требуя «процентного уничтожения мужского населения»?.. От себя еще добавлю: упаси господь кому бы то ни было такой опыт ревкомовцев передавать!..