Миростройцы
Шрифт:
Разве что цокнуть, что при движении... ну тоесть при относительном движении, строго цокая, корабль издавал характерные басовые утробно-булькающие звуки. Характерные, всмысле, для "циклопов". Как было известно, этот "шум" на близком расстоянии может искорёжить небольшой аппарат, если тот окажется без должной защиты, и опять-таки, если её отключить, долбёжку слышно тысяч за сто километров, настолько качается пространство от работы двигунов. Слегка крашеные зелёным металлические панели корпуса выслушили далеко не ново - правда, они и новые выслушили не ново. Но теперь знающее ухо улавливало характерные эффекты - в иных местах металл вспенился, превратившись в этакий крекер, а в других наоборот, поплыл, и там панели перекашивало от неровной толщины.
Само собой, жабьё,
Чувствуя несильный сквозняк из окна, где отродясь не было стекла, Грибыш прослушивал данные по грузопотоку и отсеивал то, что может быть полезно - потом отсеять ещё и ещё раз, чтобы осталось то, что наиболее полезно, а оттого более всего оценивается в галактических бобрах - единицах добра, как их называли. Не то чтобы это входило в его обязанности... собственно, в его обязанности вообще ничего не входило, если разобраться, так что это не повод не сделать полезняшку. Жабы делали тоже самое с пятикратной скупостью, но меньше учитывали общую пользу от перемещения. Всмысле, грызь с большей охотой брал на развоз саженцы, нежели бытовую технику, даже если за второе платили больше; это объяснялось тем, что саженцев много не бывает, а чайников - бывает, да и обойтись куда проще без второго, чем без первого. Ну и главное, вообще. Правда, последний аргумент на жабьё действовал слабо.
Сделав суммирование доходности по выбранному списку, Грибыш потянулся, зевнул во все резцы, и внезапно метнулся к окну. Рижа молнией пролетела по трубе между виноградной шубой и стенкой, только и слышалось, как быстро цокают когти по железу. Грызь однако тоже был далеко не обезбелочен, так что вылетел за окно, схватился за кабель, кувырнулся, и полез следом с неменьшей скоростью. Гонять грызуниху следует спонтанно, цокнул он себе, иначе какой смысл.
Вызывая взлёт мелких курочек, сидящих в листве, и опадение сушняка, грызи пробежали вокруг всего фальшдома, меняя направления с горизонтального на вертикальное и обратно - их это не напрягало, как и лазание головой вниз. Пару раз Грибыш и сорвался с трубы, но падать особо было некуда, всегда можно зацепиться за ту, что ниже, а совсем на земле - кусты. Рижа взобралась на стенку, которая соединяла фальшдом со стеной отсека, и сидела там как ни в чём ни бывало, сложив рыжие лапки и поводя не менее рыжими длинными ушками. Хвостовая часть белки свисала рядом, наглядно показывая, что она огромная - всмысле часть - и чудовищно пуховая, что уже относилось к полной грызунихе, а не только к хвосту. Будучи прямоходящей белкой с развитыми ходовыми лапами, грызуниха, как и остальные таковые, ухитрялась как принимать вид пухового шара, так и вид стройного и грациозного зверя.
– Цявк!
– цявкнул Грибыш, висючи на стенке боком и уставившись на белку яблоками.
– Цявк цявк!
– немедленно отозвалась Рижа, быстро мотнув хвостом туда-сюда.
Это была ещё одна отличительная черта белокъ - умение мотать хвостом. Возьми в лапу такую штуковину и попробуй ей мотнуть быстро - пух что получится. Рижа же справилась без усилий.
– Цявк цявк цявк!
– зацявкал грызь, и снова бросился догонять зверька.
Бегать по жыму можно было долго, уж кто-кто а грызи это знали. Попадающиеся по пути тоадоиды, приземистые земноводные, едва успевали моргнуть яблоками, когда мимо пролетали два рыже-серых животных,
– Посиди-ка на хвосте, - цокнула она совершенно спокойно, - Стало быть, что всё-таки получается с тем речным песком, там коэффициент какой?
Глаза Грибыша разъехались в разные стороны только на пол-секунды, сколько ему потребовалось для переключения из режима "белочь" в режим "грызь". Грызь похихикал и вспушился.
– Ты имеешь вслуху коэффициент отображения?
– цокнул он, - Зависит от многих факторов, но для расслушанного нами случая около ноль, ноль ноль ноль два.
– ОЯгрызу, так мало!
– фыркнула Рижа, почесав за раковиной.
– ОЯгрызу как много!
– поправил Грибыш, - Если бы было допуха, речной песок был бы разумный просто сам по себе, безо всякого вмешательства.
Они имели вслуху натуральный речной песок, как ни странно. Соль в том, что в ходе длительных исследований было выяснено, что река, протекающая в населённой местности, не является просто механическим потоком жидкости, но ещё и содержит сложнейшую информационную систему, каковая базируется в основном именно на песке, на котором течение воды создаёт узор. Грубо цокая, если местность будет идеально ровной, ветер - строго постоянный, и всё остальное в таком духе, то узор получится абсолютно идентичным. Однако стоит мельчайшему жуку упасть в воду и подрыгать лапками, как это незамедлительно отражается на песке.
К этой факте добавлялся тот факт, что в Союзе давно была известна Рядная технология, машинное досчитывание неразумной нервной деятельности до разумной. Теперь же вставали перспективы досчитывания до разумности информационной сущности реки - собственно, река бралась только как один из наиболее понятных объектов, такая же штука относилась к лесу, полям, морям, и так далее. Получив по головам подробным отчётом об этой работе, Грибыш и Рижа никак не могли выкинуть это из головы и всё опушневали. Самозверей, или консолидатов, они слышали неоднократно собственными ушами, это была не новость, а вот самореку пока представляли плохо. Белка взяла согрызуна под лапу, они уселись на ближайший короб вентиляции и как следует прочистили ещё раз, что уже успели выучить по теме.
С того места, где они сидели на хвостах - потому как хвосты мягкие и сидеть на них удобно - открывался неплохой видок на внутреннюю часть жыма, на самом деле диаметром от силы метров триста, но из-за оптической иллюзии казалось, что там несколько километров, и без дальномера доказать обратное нельзя. Жилые зоны располагались террасами, образуя эдакий ступенчатый стакан; сверху, в широкой его части, был купол "неба", светящийся и имевший жёлто-зелёный цвет, как на родной планете жабья. На самом деле потолок был выпуклый не в ту сторону, в какую казалось, и в центре всего пространства имелась зона невесомости, где грызи зачастую летали на самодельных крыльях, не боясь грохнуться.
Вслуху наличия жабья по террасам вниз текло большое количество потоков воды, но в основном пруды были стоячие, потому как жабьё любило тинку и ряску. Это спасало от превращения жыма в подобие гидропонной оранжереи, и собственно, давало возможность существовать там грызям. На самом деле тоадоиды устраивали так, чтобы в одном месте было ооочень сыро, а в другом сухо, чтобы на контрасте лучше ощущать сырость. Также немаловажно было то, что они всё устраивали скупо - и не то чтобы скупо, а Скупо, так что тратить лишнюю воду не собирались ни разу. Вслуху этого в жыме "Графика" обитало не только жабьё, но и некоторые другие звери - грызи, фелины, хвиньи, лиситы, и так далее; команда составляла около сотни единиц, так что всех припомнить удавалось с трудом.