Миротворцы

Первушин Антон Иванович

Пробираться в такой ситуации в лес - верная смерть. Вернуться в казарму - там почти наверняка будет поджидать брат Василий. Куда? Куда податься?

И тут Володя (не иначе как с Божьей подачи) понял куда. Есть только одно место - до-мик КПП, в котором обитал брат Мефодий. Правда, если он, брат Мефодий, в сговоре с братом Василием, тогда... Нет, что будет тогда, у Володи просчитывать не было ни желания, ни сил. Он просто соскользнул с дерева и, стараясь двигаться как можно более бесшумно, направился к контрольно-пропускному пункту.

Добрался он минут за десять и совершенно окоченел по дороге. Но в сам домик, тоже достаточно ярко

освещенный, войти сразу не рискнул, а постучался в окошко. В окошке мельк-нуло лицо брата Мефодия, а через секунду он сам вышел на крыльцо. Был он как обычно в ря-се, но без головного убора.

– Кто это балует, мать твою?
– осведомился брат Мефодий грозно. Поймаю - уши надеру!

– Брат Мефодий, это я, - Володя вышел в круг света.

Брат Мефодий при виде его охнул и выдал трёхэтажную и сложную по построению фра-зу, называемую в определённых кругах "малым боцманским загибом".

– Ты чего, малец, мать твою, совсем ума лишился?
– спросил он затем.

– Н-не-ет, - ответил Володя, стуча зубами и ёжась, - м-меня... б-брат... Василий... п-пытался... изнасиловать... а я... с-сбежал...

– Ох ты, Господи! Ну давай, заходи, заходи...

Брат Мефодий впустил Володю в домик КПП, засуетился:

– Спиртом бы тебя надо натереть. Отморозил ведь чего-нибудь, мать твою?

– Н-не на-до, - сказал Володя, подсаживаясь к электрической печке. В-вы л-лучше в г-город п-позвоните - Н-наставнику. У-у в-вас в-ведь есть т-телефон? П-пусть п-приедет. И-и од-деться д-дайте что-нибудь.

– Сейчас, сейчас, парень, - брат Мефодий покопался и отыскал Володе безразмерные треники и старый шерстяной свитер с дырками на локтях.

А в качестве обуви предложил огромные стоптанные кирзачи.

– В-вы п-позвоните, - повторил свою просьбу Володя.
– Б-брат Ва-василий м-меня ищет.

– Ищет?
– встрепенулся брат Мефодий.
– Мать твою, как ищет?

– О-он г-гнался... за м-мной... у-убить х-хочет...

– Вот гандон штопаный, мать его!
– экспрессивно охарактеризовал Василия брат Ме-фодий.
– Опять за старое взялся! Ведь предупреждали же, пидора...
– брат Мефодий махнул рукой и выдал в пространство "большой боцманский загиб".

– Не-не р-ругайтесь, - попросил Володя.
– П-позвоните в г-город Н-наставнику...

– Да, мать твою, - согласился наконец брат Мефодий, - это сделаем.

Он вышел, и сквозь приоткрытую дверь потихоньку оттаивающий у печки Володя услы-шал, как брат Мефодий набирает номер, потом что-то быстро и вполголоса говорит. Володя сидел, испытанный стресс уходил, оставляя в душе Володи ощущение пустоты и безнадёжно-сти, жуткого дискомфорта, как бывает, когда ещё вчера простая, понятная и незыблемая карти-на мира вдруг даёт трещину, разваливается на куски, открывая неизведанные по сию пору тём-ные стороны действительности. Вот, например, брат Василий. Час назад казался отличным воином, мастером боевых искусств; со странностями, но верным и достойным. И что теперь? Грязный мужеложец, раб похоти, слуга Сатаны - жуть берёт. Или друг Димыч... Володя, ко-нечно, сочувствовал ему: изнасилованный этим зверем, но не смеющий признаться; а зверь приходит снова и снова тащит, срывает одежду, переворачивает на живот, наваливается... бр-р-р! Отчаяние Димыча и его страх понятны, но как понять и простить предательство, которое он совершил по отношению к Володе, отправив последнего в логово зверя вместо себя и даже не предупредив,

с чем там, в логове, Володе придётся иметь дело? Откуда всё это? Откуда в лю-дях столько животной похоти? И откуда столько подлости? И почему Бог наш допускает это - и похоть, и подлость? Володя искал, но не находил ответа.

Через пять минут брат Мефодий вернулся. Володя зашевелился на своём месте, вопро-сительно глядя на него.

– Сиди, сиди, парень, - поспешил остановить его брат Мефодий.
– Через час они бу-дут здесь.

– Кто "они"?
– уточнил Володя уже вполне твёрдым голосом.

– Наставник и...
– брат Мефодий почему-то замялся, - и другие, мать их. Ничего, прие-дут - разберёмся.

– А если он... брат Василий... придёт сюда?
– заволновался Володя.

– Если придёт, мать его, у меня найдётся чем его попотчевать, пообещал брат Ме-фодий с мрачной усмешкой.

А потом вдруг самым неприличным образом задрал рясу, и Володя увидел, что под ря-сой у брата Мефодия надеты толстые ватные штаны, а на поясе, на ремне, висит огромная чёрная кобура. Брат Мефодий расстегнул кобуру и извлёк на свет божий пистолет, в котором Володя без труда опознал "парабеллум": модель 08, калибр - 9 миллиметров, длина ствола - 100 миллиметров, сконструирован Георгом Люгером аж в 1990-ом году, выпускается в Гер-мании до сих пор, название происходит от второй части латинской пословицы: "Хочешь мира - готовься к войне", по этой причине "парабеллум" среди профессионалов-оружейников на-зывают ещё и "Миротворцем". Володя восхитился. С таким оружием (если, конечно, брат Ме-фодий умеет им пользоваться) можно чувствовать себя в относительной безопасности.

– А мне...
– сказал всё-таки Володя, - мне можно что-нибудь такое же?..

– Обойдёшься, - отрезал брат Мефодий.
– Маловат ещё, мать твою.

Володя обиделся:

– Я умею стрелять из "парабеллума".

Брат Мефодий в ответ на это скривился, словно свежим лимоном закусил, и сказал:

– Знаю, что умеешь. По неподвижным мишеням. А брат Василий, мать его, стоять на месте не будет.

И будто в подтверждение его слов о том, что брат Василий стоять на месте не будет, раз-дались твёрдые шаги и дверь с грохотом распахнулась. Брат Василий, полностью одетый и с широко улыбаясь, возник на пороге. Володя в ужасе отпрянул к дальней стенке.

– Ага!
– сказал брат Василий.
– Вот ты, оказывается, где. Умно.

Брат Мефодий развернулся ему навстречу, навёл пистолет.

– Стоять, мать твою!
– сказал брат Мефодий и выдал "средний боцманский загиб".

Улыбка на лице брата Василия несколько увяла.

– Чего это ты, брат?
– спросил он у Мефодия.
– Не признал с перепою?

– Руки! Подними руки! На уровень плеч! Быстро, мать твою!

– Шутки шутишь?
– брат Василий сделал маленький шажок, переступил порог.

Грохнул выстрел. Пуля вжикнула и проделала отверстие в косяке справа от брата Васи-лия.

– Назад, мать твою!
– рявкнул брат Мефодий.
– Я не шучу, и это было последнее пре-дупреждение.

– Ай-ай, - брат Василий отступил и поднял пустые руки.
– Что теперь?

– Убирайся, - приказал брат Мефодий.

– Чего он тебе нагородил?
– спросил брат Василий.
– Он провинился сегодня днём, и я поставил его на "тумбочку" вне очереди. А он, сука, сбежал...

– Голого поставил?
– брат Мефодий будто засомневался.