Миротворцы
Шрифт:
Зашипев, Шилф бросился к двери, где уже столпились верные стражи. Маньян зажмурился и заткнул уши.
— Что? — донесся с экрана изумленный голос О'Киека. — Как? Отказ оружейной системы в такой момент? Моя невиновность! Каррамба! О, Дьявол!
— Успокойтесь, джентльмены, — донесся сквозь шум голос Ретифа. — Никто не собирается стрелять.
— Так… — ваши шпионы проникли на мой корабль! —
— Я вижу, еще одна неполадка, — заметил Ретиф, когда за командой не последовало никакого ускорения. — Герби очень чувствителен к реактивным двигателям, — вежливо объяснил он, — Отсюда — никакой пальбы…
— Герби? — Шилф вытаращил все свои пять окуляров.
— Герби? — пробормотал О'Киек, — Что за Герби? Какой еще Герби?
— Герби? — ахнул Маньян, — Но… но…
— Поражение?!. — прошипел Шилф. — Быть захваченным обманом здесь? Этими землянами? Но недолго ты будешь торжествовать, Ретиф! — вскричал он, выхватывая разукрашенный бластер и уставляя его в грудь дипломата.
— Увы, друг мой, — сказал Ретиф, — когда Шилф выпучил свои окуляры на маленький кораллового цвета цветок, выглянувший из ствола оружия. — Видимо, Герби меня достаточно высоко ценит как собеседника и не даст в обиду. Правда, Герби?
— Совершенно верно, — пропищал из цветка тоненький голосок.
— Мой отход! Святой колдун! — раздался из динамика голос О'Киека. — Навигатор — полный вперед!
— Бесполезно, генерал, — сказал Ретиф. — Ваши камеры сгорания, боюсь, забиты лианами.
— Так вот почему Репфлю не смог взлететь… — пробормотал Маньян.
— Что это значит? — зашипел Шилф.
— Это значит, что вы оказались в плену у местного населения и что вы должны, джентльмены, быть готовыми к обсуждению условий вашей капитуляции,
— любезно объяснил Ретиф.
8
— Боже, Ретиф, — говорил Маньян, прихорашиваясь перед оправленным в золото зеркалом у дверей заместителя секретаря внеземных дел. — Если бы мы не догадались вовремя передать сигнал через транслятор Шилфа, мы до сих пор умирали бы от скуки на этом ужасном острове.
— Вряд ли, мистер Маньян. — заметил
— Однако, согласитесь, это ужасно — слышать из каждого куста, из каждой ветки, из каждого цветка несколько сотен разговоров на разных языках!
— Многомильный мозг Герби, возможно, быстро справился бы с задачей распознавания отдельных собеседников. Вы заметили, как быстро он освоил практику переговоров на высшем уровне? — возразил Ретиф.
Дипломаты направились к дверям лифта, из которого выехало изящное кресло, в котором покоилось лианоподобное растение, увенчанное шестидюймовым цветком, сияющим нежно-розовым и желтым цветами.
— Ах, джентльмены! — приветствовал их цветок мелодичным голосом. — Рад сообщить вам, что новые декорации радуют меня или по крайней мере, мою часть.
Маньян вежливо пожал плечами.
— Как представлю себя чиновников, растущих у фасада посольства, у меня тут же начинается головная боль, — тихо сказал он Ретифу.
— Секретарь готов принять вас, — объявил церемониймейстер в толстых очках, просунув голову в дверь.
— Мистер секретарь, — напыщенно произнес Маньян. — Разрешите представить вам Его Превосходительство Посла Герби.
— Рад приветствовать вас, сэр или мадам, — пророкотал Ван де Строк, обмениваясь с цветами поклонами. — Не будете ли вы любезны объяснить, как вам удалось задержать два вооруженных флота?
Ретиф и Маньян тихо удалились.
— Кажется, они договорятся, — самодовольно заявил Маньян. — Ну, я поспешу, чтобы внедриться в клумбу у дверей посольства.
Маньян поспешно ушел.
— Да, — пискнул маленький цветок на лацкане пиджака Ретифа. — Моя часть на переговорах очень развеселилась анекдотом, который рассказал господин заместитель секретаря. Что-то о скрещивании розы и болонки…
— Нехорошо подслушивать чужие секретные переговоры, — заметил Ретиф.
— Но ведь он говорит именно со мной! — запротестовал Герби.
— И тем не менее, этого нельзя повторять, — добавил Ретиф, — направляясь к близлежащему бару, — если, конечно это — не то, что мне необходимо знать…