Миротворец
Шрифт:
– Даже и не знаю, что мне делать, – сокрушался Джексон. – Ночью не спал, всё думал, думал… Ведь в МИ-6 могут прийти к выводу, что это я всё провалил!
– А разве не так? – усмехнулся Платов.
– Но позвольте! Одно дело, если бы я сам пришёл в ФСБ и во всём признался, и совсем другое, когда меня… как это у вас говорят… Ах да, когда взяли за рыбьи жабры! Мало того, загнали в угол и даже собрались пытать раскалённым утюгом.
– Ну, про утюг-то вы придумали.
– Да уж не помню, что и как… Помню только, что со страху чуть в штаны не наложил!
Зрелище
– Что я могу для вас сделать?
– Да вы поймите! Мне же предстоит держать речь на пасхальном банкете у лорда-мэра Лондона. Если я не приду, это будет неприлично!
«Вот странный человек! – подумал Платов.– Ему на родине грозит тюремный срок за предательство, а он… Понятно, что хочется домой, но как ему помочь?»
– Послушайте, Борис! А что, если сделать так? Ведь вы отправились в прошлое из Прибалтики?
– Ну да! Я же вам говорил, это было в Эстонии.
– Допустим, что, возвращаясь из прошлого, вы по ошибке угодили в болото, в Эстонии их много. Так могло быть?
– Безусловно! – Джексон с надеждой посмотрел на Платова, ожидая чуда.
– Машина времени утонула, вы спаслись, потом заблудились и забрели на нашу территорию, где вас задержали пограничники…
– Владим Владимыч! Отец родной! Я всегда говорил, что вы светоч мысли. Все эти Буши и Обамы вам и в подмётки не годятся! Дайте, я вас… – и Борис полез лобызаться.
Понятно, что это зафиксировали на видеокамеру, так, на всякий случай. А Платов уже вызвал секретаря:
– Немедленно опубликуйте заявление МИД. Сегодня ночью на российской территории в районе границы с Эстонией пограничниками был задержан гражданин. При нём не оказалось ни вещей, ни документов, однако после того, как неизвестного отмыли от болотной тины, он был опознан как Борис Джексон, министр иностранных дел Великобритании. В ближайшее время он будет передан представителям британского посольства для выдворения из страны и отправки в Лондон.
Секретарь вышел, чтобы исполнить поручение президента, а Джексон, сидя на стуле, размазывал слёзы по лицу и твердил, не переставая:
– Вы меня спасли! Вы меня спасли! Владим Владимыч, вы меня спасли!
– Борис, выпейте водички! Или что-нибудь покрепче?
– Вот вернусь домой и напьюсь, как зюзя! А всё потому, что вы меня спасли… Владим Владимыч, по-моему, вы не понимаете, что сделали. Я вам по гроб жизни буду благодарен!
– Ладно, успокойтесь! Вы мне помогли, а я вам. Так что мы в расчёте. И каждый должен возвратиться на своё место, как будто ничего и не было.
– А я согласен! – радостно воскликнул Джексон.
– Кстати, об этом «зюзе». Борис, откуда вы так хорошо знаете русский язык? Кое-кто из моих министров мог бы позавидовать.
– Откуда? Да оттуда же, откуда и «Борис». Однако, уж извините, не уполномочен разглашать семейные тайны. Пусть это будет неопознанный скелет в шкафу… – Джексон виновато улыбнулся,
– Это ещё зачем?
– Ну-у-у, для достоверности, чтоб не возникло ненужных подозрений, – в глазах Джексона всё ещё читался страх перед возможностью разоблачения.
– Думаю, обойдёмся без этого, – чуть подумав, ответил Платов.
Разговор закончился на мажорной ноте:
– Что ж, Борис, пожелаю вам удачи! И дальнейшего карьерного роста – кто знает, может, станете премьером…
– Владим Владимыч! Вы великий человек!
На этом аудиенция якобы закончилась, а вот что осталось как бы за кадром.
Джексон уже встал со стула, направляясь к двери, но Платов его остановил:
– Да, чуть не забыл! У директора СВР есть к вам несколько вопросов.
Джексон еле удержался на ногах и прислонился к стене:
– Вот и верь вам после этого…
Платов попытался успокоить:
– Борис, ну что вы в самом деле? Я же от своих слов не отказываюсь – мы с вами в расчёте, скоро отправитесь домой. Но у разведчиков свои резоны…
– Я свою королеву не предам, и не надейтесь!
– Никто не собирается вас вербовать, это не в наших интересах, – Платов задумался, затем махнул рукой и произнёс слова, от которых у Джексона мурашки побежали по спине: – Ну ладно, дело в том, что ваш сын попал в скверную историю, и только вы в состоянии ему помочь.
Платов имел в виду Бенджамина Джексона, журналиста «Дэйли Телеграф», работавшего на МИ-6. Доказательств его преступной деятельности в России было предостаточно, но ФСБ не спешила с арестом, подсовывая Джексону через своих людей дезинформацию, которую тот переправлял в МИ-6, даже не догадываясь, что его водят за нос. И вот теперь возникла идея, как можно было бы использовать недотёпу с большей пользой.
К тому времени, когда Борис Джексон вошёл в кабинет директора СВР, он уже был готов на всё – предать королеву, раскрыть все известные ему секреты министерства обороны и даже принять российское гражданство. Только бы спасти любимого Беню от расправы! Евгению Серафимовичу не пришлось его долго уговаривать:
– Есть только два варианта. Либо Бен на двадцать лет сядет в тюрьму за шпионаж, либо будет работать на нас.
Джексон не задумываясь выпалил:
– Я согласен!
Директор не сразу понял, как следует реагировать на эти слова:
– С чем именно согласны?
– Да со всем! Лишь бы Беня остался на свободе.
Завербовать политика такого масштаба – об этом Евгений Серафимович даже не мечтал. Но дело в том, что Платов строго-настрого запретил предпринимать какие-либо действия в этом направлении – видимо, надеялся, что, став премьер-министром, Джексон будет способствовать налаживанию добрососедских отношений с Россией без какого-либо нажима, исключительно из чувства благодарности за своё спасение. Поэтому всё, что оставалось, это добиться ясности в одном вопросе: готов ли Джексон уговорить сына, чтобы тот стал работать на СВР?