Мировой Ворон

Когда на землях людей только появлялись народы без имен и границ, смерть не всегда означала прекращение существования. В те времена не было ни жрецов, ни священников — только избранники Гигантов. Великая набожность приводила к тому, что жизнь становилась возможной и после смерти, и на землях людей тайно существовал Теневой народ.

Балансируя на грани между материальным миром и небытием, тени стали первыми истинными слугами человеческих богов, и сами Гиганты наделили их силой и мудростью.

Проходили столетия. Люди делили земли между собой, давали им имена, сражались с соседями, а Теневой народ — первосвященники и генералы Гигантов — направляли человеческие армии, но никогда не сражались сами, ведь тени не могут владеть мечом и держать в руках щит.

Тени нельзя убить, ими нельзя манипулировать, они не ищут власти, им не нужно признание. Они строили тайные планы и появлялись только перед теми, чьи помыслы чисты. Они дали своим богам огромную силу — и сами позволили победить себя.

Во славу богов люди возвели церкви, соборы, святилища из камня, и все меньше и меньше людей возрождалось в тени мира. Один Бог первым создал смертного, обладающего силой богов, — и первый понял, что тени выполнили свое предназначение и больше не нужны. Своих новых слуг он назвал священниками и дал им материальное тело и реальную власть.

И тогда Теневой народ тихо исчез из мира, который помог построить.

Пологие предгорья быстро сменились отвесными стенами зубчатых скал. Тысячи юных раненов отправлялись сюда в паломничество, не озаботившись даже веревкой для страховки. Те, кому суждено умереть, умрут. Те, кто повернет назад, недостойны благословения Мирового Ворона.

Самую большую помеху здесь представлял ветер. Насест Бритага покрывали глубокие сугробы, и снежные вихри безжалостно хлестали по открытому пространству. Подняться сюда мог только ловкий и выносливый, но самым нужным человеку качеством становилась удача. Удача и смекалка — только они спасут человека, висящего над пропастью. А еще не помешало бы чувство юмора — посмеяться над своими глупыми попытками забраться на вершину горы в снежную бурю.

«Хотя отсюда открывается прекрасный вид», — подумал Финиус Черный Коготь. Ну то есть вид и вправду был прекрасный, когда его не заслоняла пелена облаков и снежные вихри.

них большую часть времени вид отсюда выходил довольно хреновый. Белая пелена с редкими проблесками голубого или зеленого, но в основном сплошная белесая мгла. Облака, снег, туман, моросящая дымка — белая простыня, скучная и невыносимо раздражающая.

Раньше Финиус уже забирался сюда: два раза, когда ему исполнилось восемнадцать, и потом еще раза три. Живи он ближе, он поднимался бы сюда каждый год, но капитан Сумеречного Отряда не может позволить себе так часто навещать Мирового

Ворона в его гнезде. Люди ждали возвращения капитана в Южном Страже, чтобы выступить к руинам Хейла.

Земли людей менялись. Финиусу было по большому счету на это плевать, но Бритаг волновался, а значит, волновался и Финиус. Люди ро балансировали на острие ножа, готовые расколоться надвое. Каресианцы уже проиграли. Раненые, избитые, покалеченные, шатаясь от крови и войн, все–таки сражались, все–таки оставались верны Рованоко. Искривленное Древо еще не победило.

— Посмотрим, чем мы можем помочь.

Капитан перелез через последний каменный уступ, и ему в лицо ударил свежий порыв ледяного ветра. Финиус скривился и сердито ругнулся на погоду, но снег, похоже, ничуть не боялся брани. За уступом открылся ровный путь — по крайней мере, больше не придется карабкаться по скалам.

Насест Бритага — это одинокая вершина, возвышающаяся над скалистыми предгорьями. На самом верху, в глубокой расщелине, отчасти укрытой от непогоды, рос глухой заснеженный лес. Путь до него получился трудным. Очень, очень трудным.

— Я здесь! — прокричал Финиус. — Мне нужно углубиться в самую чащу? Тут околеть можно от холода!

Ему никто не ответил. Бритаг может быть очень разговорчивым, когда захочет, но с появлением тени в голове Финиуса стало непривычно тихо, что очень ему не нравилось. Тень, жалкая и угрюмая, не понимала шуток. Гораздо лучше капитан чувствовал себя раньше, когда приходилось выслушивать неясные мысленные желания и приказы.

— Перестань так много думать, — произнесла тень Бромви, возникая в морозном воздухе.

— Уйди. Никакого с тобой веселья, — ответил Финиус.

— А тебе сейчас нужно именно веселье?

— Все, что мне сейчас нужно, — это одежда потеплее… ну и кружка медовухи.

— Позже, — ответила тень. — А теперь иди.

Финиус, пробираясь через сугробы, зашагал к высокогорному лесу. Тропа уходила ниже, и бушующая метель осталась за высокими стенами расщелины. Теплее не стало, но сюда, по крайней мере, почти не задувал ветер. Бром плыл рядом с капитаном. Призрачные ноги шагали по воздуху, не касаясь снега.

— Самодовольный ублюдок, — проворчал Финиус.

— Соберись, избранник, — ответил Бром. — У тебя есть важное дело.

— Мне нравился голос Бритага, с ним я никогда не испытывал одиночества. А теперь у меня есть ты. Но это совсем не то же самое.

Тень появилась прямо перед ним и летела на скорости его шага, загораживая обзор. Лорд Бромви умер молодым — на вид ему было не больше двадцати пяти или двадцати шести лет. Высокий, хорошо сложенный, с грустными глазами. Черные волосы, грубые мозолистые руки. Он походил на человека из народа ро, но его бледная кожа и светлые глаза выдавали уроженца Канарна.

Ветер стих, и Финиус оказался прямо на опушке леса. Он шагнул под ветви деревьев, размышляя, что же такого может тень, чего не мог дать ему голос Бритага. Если ее смысл был именно в этом. Может, у тени просто какие–то другие свойства? Не более полезные, просто другие. А может, тень вообще ничего не умеет, и думать о ней тоже бесполезно.

— Чем ты можешь мне помочь? — спросил Финиус Брома, ловко пробираясь между толстыми стволами деревьев и колючим кустарником.

— Твой разум рассеян. И рассеянность мешает тебе думать.