Миры Филипа Фармера. Том 15. Рассказы

Annotation

Миры Филипа Фармера. Т. 15 / Пер. с англ. — Рига: Полярис, 1997. — 399 с.

В очередной том собрания сочинений Филипа Хосе Фармера вошли его произведения малой формы, в том числе удостоенная премии «Хьюго» повесть «На королевском жалованье».

Миры Филипа Фармера. Т. 15

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

СТРАННЫЕ РОДИЧИ

ОТВОРИ МНЕ, СЕСТРА...

МАТЬ

1

2

3

4

5

6

7

8

ДОЧЬ

СЫН

МОНОЛОГ

ПОЛИТРОПИЧЕСКИЕ

ПАРАМИФЫ

НА КОРОЛЕВСКОМ ЖАЛОВАНЬЕ

ПРОЛОГ: ООГЕНЕЗ ПТИЧЬЕГО ГОРОДА

НА КОРОЛЕВСКОМ ЖАЛОВАНЬЕ, или ВЕЛИКАЯ РАЗДАВАЛОВКА

ПОЛИТРОПИЧЕСКИЕ ПАРАМИФЫ

ШУМЕРСКАЯ КЛЯТВА

НЕ ОТМЫВАЙТЕ КАРАТЫ

ВОТ ТОЛЬКО КТО СПОРТАЧИТ ДЕРЕВО?

ГОЛОС СОНАРА В МОЕМ АППЕНДИКСЕ

ВУЛКАН

1

2

3

4

5

6

TOTEM И ТАБУ

ЧЕЛОВЕК НА ЗАДВОРКАХ

ОНИ СВЕРКАЛИ, КАК АЛМАЗЫ

1

2

3

4

ПЕРВОКУРСНИК

ПОСЛЕДНИЙ ЭКСТАЗ НИКА АДАМСА

ВПЕРЕД! ВПЕРЕД!

TOTEM И ТАБУ

ЦАРЬ ЗВЕРЕЙ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

74

Миры Филипа Фармера. Т. 15

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

В очередной том собрания сочинений Филипа Хосе Фармера вошли произведения, принесшие писателю, пожалуй, наибольшую славу — его неподражаемые рассказы.

Филип Фармер создал не так много произведений малой формы, однако они не только поддержали его славу восходящей «звезды» фантастики после публикации его пионерских романов «Любовь зла» и «Конец времен», но и открыли поклонникам неожиданные стороны в его многообразном творчестве.

Первый раздел этой книги составлен из рассказов и повестей, посвященных эротической и биологической тематике. В творчестве Фармера эти две темы неразрывно переплетены. Их сочетание и взаимовлияние всегда интересовало писателя, говорит ли он о них всерьез, как в программной повести «Отвори мне, сестра... », описывающей необычный и, с точки зрения землянина, отвратительный способ размножения инопланетян-ильто, или с легкой иронией, как в рассказе «Мать» — reductio ad absurdum теорий Фрейда, где подавленный властной матерью инфантильный герой находит свое счастье в чреве инопланетного

существа Полифемы. К этому же разделу относится и самый, пожалуй, страшный рассказ писателя — «Монолог».

Во второй раздел включены произведения, отнесенные автором к «политропическим парамифам» — смеси обогнавшего свое время постмодерна и комедии положений. В парамифе возможно все — история прекрасной ученой и ее безумной дочери, возникающие во время сильных потрясений алмазы, и врачи, дающие неимоверно древнюю шумерскую клятву под гром тамтамов. К этой же группе относится и одно из самых известных произведений писателя — удостоенная престижнейшей премии «Хьюго» повесть «На королевском жалованье», шедевр абсурдистской литературы и одновременно глубокое и тонкое исследование побуждений художника в мире всеобщего изобилия, где труд окончательно перестал быть необходимостью.

А в третьем разделе собраны рассказы веселые, пародийные, нелепые и странные — от прославленного «Человека на задворках», который продолжил в свое время серию «звездных» произведений молодого Фармера, и парадоксально-жуткого «Они сверкали, как алмазы» до изящного юмора таких рассказов, как «Вперед! Вперед! » и «Тотем и табу», и ехидной пародии «Последнего экстаза Ника Адамса».

Далеко не все созданные писателем произведения малой формы включены в эту книгу. И в следующем томе любителей фантастики будут ждать блистательные рассказы Филипа Фармера, его шедевры.

СТРАННЫЕ РОДИЧИ

ОТВОРИ МНЕ, СЕСТРА...

Му Sister’s Brother

Copyright © 1959 by Philip Jose Farmer

Шестая ночь пребывания на Марсе стала для Лейна ночью слез.

Неудержимые, хлынули они и потекли по щекам ручьями; Лейн громко всхлипывал, он не просто плакал — рыдал взахлеб. Пытаясь унять слезы, до синяков измочалил ладонь кулаком; он стонал от физической боли и выл от одиночества, кляня свою судьбу на чем только свет стоит — из потаенных уголков памяти всплывали самые непристойные выражения.

Когда запасы хулы и слез иссякли сами собой, Лейн отер щеки и плеснул в бокал шотландского. Пропустив глоток-другой, он почувствовал себя значительно лучше.

Своей истерики он не стыдился и не считал, что ведет себя не по-мужски. Настоящие мужчины тоже плачут — слезы только шлифуют характер, крепя его монолит. Лейн чувствовал себя точно тростник под ураганным ветром, вырывающим с корнем могучие дубы; он и был сейчас здесь, на Марсе, одиноким гибким стеблем, упрямо встающим вновь навстречу гибельным порывам бури.