Миры Империума
Шрифт:
— И все же лучше бы их эвакуировать,— заметил я. Манфред покачал головой.
— Кое-кто из здешних жильцов потратил миллионы крон и полжизни на то, чтобы собрать коллекции разного хлама и подготовить достойное окружение для их демонстрации — правда, видеть их никому не дозволено. Нам придется выселять их силой.
Я посмотрел на него, чтобы проверить, не шутит ли он. Он не шутил.
— Пора приступать, генерал,— произнес я.— Глядите! Вон очередная порция подкреплений.
Колонна из десяти крыс гуськом выходила из-под старого погрузочного навеса, эти твари были чище и
— Мы не можем вечно громоздить горы трупов, генерал.
Раздалась пара криков, крысюки перестроились, формируя колонну по два, и направились вниз по улице. Они не пытались выстроиться в наступательный порядок или хотя бы в оборонительный: просто маршировали, точно по площадке для парадов. А может, так оно и было. Странный тяжелый автомобиль, похожий на штабной, вырулил из-за угла и остановился у сарая.
— Вот наша цель, генерал,— сообщил я и полез было из машины.
Рихтгофен жестом остановил меня, продолжая говорить в передатчик.
— Один снаряд из восьмидесятивосьмимиллиметровки, полковник,— сухо приказал он.— Мне нужно прямое попадание. Возможности для пробного выстрела нет.
— Нельзя, чтобы люди наверху догадались, что ведется война,— согласился я.
Раздался выстрел, и автомобиль окутал бурлящий клубок пыли, которая вскоре рассеялась, обнажив явно неповрежденную машину.
— Видишь, в чем проблема, полковник,— произнес Рихтгофен.— Похоже, в ответ на наши бомбы и пули они разработали устройство на базе разрушителя, которое сдерживает и поглощает взрывы. Невероятно быстрая работа! Мы столкнулись с грозным врагом, ошибки быть не может, полковник!
Дело запахло керосином. Он дважды назвал меня полковником за одну тираду. Шеф обращался ко мне по званию только в минуты настоящей опасности.
— А давайте я подкрадусь и проколю им шины,— фальшиво-конспираторским тоном предложил я, но Манфред был не в настроении оценить мое чувство юмора.
Как и я сам. Конечно, я уже описал танк-перемещатель, который ненадолго захватил; мы удивлялись, что больше таких не попадалось,— только пехота, зато очень много. Кто-то сказал, три миллиона: разведка подняла эту оценку до четырех в Стокгольме и иных местах, плюс-минус пара сотен тысяч, и каждую секунду прибывало все больше.
— Мы быстро отступаем.— Манфред ударил кулаком по ладони.— Проклятье, надо что-то делать! — На самом деле он произнес «дьявол» или его шведский эквивалент, что в местном языке наиболее близко к ругательству. Он редко говорил по-немецки: после вынужденной посадки в тысяча девятьсот семнадцатом знаменитый ас всю жизнь провел здесь. Он сердито посмотрел на меня и произнес: — Нет, Бриан, похоже, других вариантов нет. Но несомненно, лучше взять крупный транспорт, в который влезет ударная группа из десяти человек.
— Простите, что возражаю, сэр,— сказал я.— Мне вовсе не улыбается выступить в поход в ореоле славы, пытаясь совершить невозможное: бросить вызов целой нации, имея лишь горстку бойцов-камикадзе. Я намерен проскользнуть без всякой шумихи и сделать все, что нужно. Если верить этому Свфту, они уже в отчаянном положении. Я вот что припоминаю...
—
— И еще пару ребят,— добавил я и послал Хельма за пайками, наказав вернуться через десять минут.
Он умчался, а я снова занялся делом. Время поджимало. Доктор Смовиа ушел пообщаться с военными медиками.
— Манфред, если у меня ничего не выйдет, не сомневаюсь, ты проследишь, чтобы о Барбре хорошенько заботились.
Он мрачно кивнул, и на этой ноте мы отправились в сетевые гаражи.
Бывший трамвайный парк недалеко от Сталлмастаргор-ден сохранил изначальный облик: даже рельсы остались на месте — по ним ездили грузовые тележки. Старинные золотые с синим трамваи много лет назад отправились в Лиму, столицу Перу. Надеюсь, им там хорошо. Вдоль живой изгороди вилась аккуратная кирпичная дорожка, уводившая сквозь строй лип к служебному входу.
Главный сетевой терминал представлял собой большой гулкий зал, вдоль стен которого лепились крошечные офисные кабинки. Полдюжины челноков стояли на оранжевом полу, разграфленном белым на трехфутовые промежутки, полезные для точного определения позиций транспортных средств, когда при возвращении необходимо втиснуться в узкие рамки.
Мы с минуту стояли в дверях и смотрели, как техники кишат над, под и вокруг перемещателей: некоторые походили на обычные упаковочные ящики, другие были замаскированы под тяжелые грузовики или автобусы, два или три высились в мощной военной броне и выглядели тем, чем и были — нашими новейшими вездеходными танками «Марк XX», вооружения которых хватило бы, чтобы пробить себе выход из любой западни.
— «Марк III», я думаю,— небрежно предложил Манфред.
Я покачал головой, хоть он на меня и не смотрел.
— Смысл в том, сэр,— произнес я, стараясь говорить не слишком упрямо,— чтобы проникнуть незаметно и работать тихо.
Он кивнул.
— Как хочешь, Бриан. Лично я считаю, что никакие действия одиночки не поставят на колени нацию захватчиков, чей собственный мир, судя по твоему рапорту, пребывает в состоянии полного хаоса.
— Может, и не поставят,— настал мой черед уступить,— а может, и поставят. Грубая сила уж точно не поможет. И я буду не совсем один; со мной пойдут лейтенант Хельм и доктор Смовиа.
Шёлунд и кучка техников теснились вокруг безобидного с виду контейнера, деревянного ящика, достаточно прочного, чтобы с полным грузом оказаться при помощи подъемника на борту судна и не развалиться. Молодой парнишка по имени Рольф первым заметил нас и обратил внимание.
— Желтая зона, сэр? — поинтересовался он, но, похоже, уже знал ответ.
Я заглянул в контейнер. Для троих тесновато, но ничего, сойдет.
— Они добровольцы? — педантично уточнил Манфред. Выбора я им особо не предоставил, но если бы они не хотели идти, то могли бы просто случайно задержаться, выполняя поручения. Хельм был в полном восторге от происходящего; за него я не беспокоился. Что до Смовиа, то он так погрузился в медицинские дебри, что не заметит, где находится.