Миры Империума
Шрифт:
— Да уж. Весьма беспечно с твоей стороны, при том что ты ожидал встретить врагов. Но как нам узнать, что они не хорошие парни, а ты не злодей?
— Могу лишь предложить свое слово, слово чести лорда Благородного народа,— сказал он, явно не ожидая, что я этим удовольствуюсь.
Но я почему-то верил ему: каким-то образом, раненый и захваченный в плен, он умудрился произвести на меня благоприятное впечатление. Я протянул ему руку. Он неуклюже пожал ее.
— Какова процедура, генерал? — поинтересовался я.— Насколько я понимаю, где-то здесь у вас спрятан челнок?
— Челнок не нужен,
Камера переноса оказалась совершенно обыкновенной с виду кабинкой, отгороженной в центре большого, похожего на гараж зала; ряды туго намотанных МК-катушек или их аналогов устилали стены и потолок. Внутри стояли мягкие скамьи, чьи размеры и формы не учитывали человеческой анатомии. Свфт что-то подкрутил, и несколько скамей превратились в плоские подобия коек, которые подошли бы кому угодно.
— Должен предупредить, джентльмены,— заявил он, как только устроил Смовиа и малышку поудобнее, предоставив нам с Хельмом самим позаботиться о себе,— что в ходе переноса вы испытаете, если мне будет позволено так выразиться, необычные ощущения, которые продлятся всего лишь несколько миллисекунд субъективного времени. Кричите, если пожелаете, но не двигайтесь.— Он вышел и закрыл за нами дверь.
У меня накопилась пара сотен важных вопросов, требующих немедленного разъяснения, но прежде чем я принял решение броситься вслед за йлокком, начались обещанные необычные ощущения. Описать это практически невозможно: неприятная тяжесть за ребрами, в области солнечного сплетения, горячие иголочки, покалывающие тыльные стороны ладоней и переднюю часть бедер. Боли не было, но ничего более мерзкого я за всю жизнь не испытывал: хуже, чем тошнота и боль, вместе взятые. Пока я терпел и мечтал об избавлении, мне подумалось, не посмотреть ли, как справляются Смовиа и Хельм,— но только подумалось. А следующей мыслью было: все, я не могу больше, умираю. Но через какое-то время все прошло, оставив меня в легком смущении, но совершенно невредимым.
Смовиа уже встал. Хельм валялся без сознания. Доктор похлопал его по тыльным сторонам ладоней и поднял на ноги, слабого, но вполне живого.
— Что это было, доктор? — спросил я.— Чем вызваны такие ощущения?
— Мы столкнулись с явлением, выходящим далеко за рамки медицины, как мы понимаем ее сегодня,— изрек он в ответ.
Хельм издал булькающий звук и сообщил:
— Лично я умер. Я знаю, что умер. Но вы еще здесь, док, значит... Что ж, не могли же вы тоже умереть. Где мы?
— Мы в камере переноса на стоянке генерала Свфта,— напомнил я ему.
— А сам он где? — вполне логично поинтересовался Смовиа.
— Вышел как раз перед тем, как это началось.
Хельм, пошатываясь, направился к двери. Я велел ему обождать.
— Возможно. Мы переместились в приемную кабину в столице Йлокка. Лучше бы нам не спешить.
— Все случилось так быстро,— пожаловался Хельм,— Мы вошли сюда, и только я устроился,
— Не совсем,— поправил я.— Это был другой переход. Мы прошли через континуумы в другую А-линию. Мы по-прежнему живы, не беспокойся.
— Ja da, for all de,— согласился парень, кивая.— Но мы пересекли кучу альтернативных линий в челноке, и никто не умер... или, по крайней мере, не почувствовал, что умирает.
— Нас прикрывала схема челнока,— объяснил я ему и себе.— А на этот раз мы подверглись действию субъективно ускоренного энтропийного потока без всякой защиты, к тому же обычно скорость гораздо меньше. Подобное движение в глубине наших сознаний ассоциируется со смертью, отсюда то кошмарное ощущение.
Он огляделся по сторонам.
— Глядите-ка, Свфта нет,— обнаружил он.— Небось проклятая крыса бросила нас здесь на верную гибель.
— Он просто вышел,— зачем-то успокоил я его. И в этот миг вражеский генерал вошел обратно.
— Джентльмены,— отрывисто произнес Свфт,— я разместил нас на заброшенном складе рядом с Комплексом. На улицах темно, прохожих должно быть не много. После того как я просканирую окрестности, мы аккуратно выйдем.— Он скользнул на один из странно изогнутых стульев перед пультом с тремя рядами маленьких трансляционных экранов, все они были темными. Однако генерал вроде бы остался доволен, встал и открыл выходную дверь.
— Будьте осторожны,— предупредил он.— Не исключена легкая потеря ориентации в связи с небольшой ошибкой герметизации энтропийного градиента. Позвольте...— Не дожидаясь ответа, он вышел первым, и мы последовали за ним.
Колокола звенели так близко, как будто колокольню установили внутри моей головы. «Бом! Бим-бом! Бом-бом!» Я схватился за черепушку обеими руками и попытался отпрянуть от гула, но он становился лишь громче, ближе, окружая меня, доводя до безумия.
— Хватит! — завопил я, мечтая, чтобы шум прекратился.
— Хватит! — загремел мощный голос.
Я разлепил веки, борясь с тяжестью звона, и увидел Свфта, гладкого, красивого, воплощение достоинства и благородства, к которому я имел честь обратиться.— Шум! Он доводит меня до...
Больше я не успел произнести ни слова, длинный шип вонзился мне в грудь. Я увидел, что мы стоим на пустынной улице, окруженные фонарями, кирпичными фасадами и омерзительной вонью гниющей плоти. Повсюду валялись мертвые крысюки.
— Спокойнее, полковник,— приказал генерал.
Я послушался, и боль, вместе с шумом, начала ослабевать.
— Вы слышите стук собственного сердца,— объяснял он мне.— Обычно слуховая кора подавляет осведомленность о нем. Просто расслабьтесь и позвольте ему утихнуть.
Я увидел сползшего по фонарному столбу Хельма. Беднягу тошнило.
— Все будет нормально, Эмиль,— попытался выговорить я.
В моем поле зрения появился, шатаясь, доктор Смовиа с зеленым лицом. Он все еще обнимал ребенка, который продолжал мирно спать. Шум исчез без следа. Грудь тоже была в порядке. Я помог Смовиа успокоиться, забрал девочку и передал ее генералу. Эмиль, моргая, смотрел на меня.