Миры Империума

Лаумер Кейт Джон

— И в чем это выразится? Очередной билет в один конец в какой-нибудь славный тупичок, где я смогу заняться домашним хозяйством, разбить маленький садик и позабыть обо всем несбывшемся в том мире, которого больше не существует, потому что неким слишком волосатым людям показалось, будто от него могут быть неприятности, и они не захотели рисковать...

Я наступал на Дзока с мыслью проверить, так ли легко сдавить его шею, как это кажется.

Агент сидел на месте, не отводя взгляда.

— Хватит вести себя как законченный идиот, Баярд, твоей расе

присуща не только свирепость. Кроме того, я сильнее тебя...

Он вынул что-то из кармана своей щегольской белой куртки и бросил к моим ногам.

Это был мой жук-пистолет. Я подхватил его.

— Что ж, если ты действительно маньяк-убийца, продолжай. Не трудись слушать, что я имею сказать, или гадать, зачем я сюда явился.

Я взглянул на него поверх костра, затем сунул оружие в карман и сел.

— Продолжай. Я слушаю.

— Я много думал над этим делом, Баярд,— спокойно произнес Дзок. Он налил себе еще чашечку кофе, понюхал ее и пристроил на колене.— И меня посетила идея...

Я молчал. Было очень тихо: даже ночные птицы прекратили перекликаться. Откуда-то издалека донесся рев. Ветер потревожил деревья над головой. Они вздохнули, как старики, припоминающие ушедшие безумства юности.

— Мы в наших паутинных исследовательских лабораториях разработали кое-какие интересные штуки,— продолжал Дзок.— Одно из наших свежайших творений — особый, легкий костюм с вплетенной в самую ткань паутинной схемой. Генератор помещается в ранце весом всего несколько унций. Он спроектирован на базе последних открытий в области плазмомеханики с использованием ядерной энергии вместо привычных электромагнитных полей...

— Прекрасно,— рявкнул я.— Какое отношение это имеет ко мне?

— Он дает своему носителю возможность перемещаться по Сети без челнока. Разумеется, необходимо настроить костюм на личный коэффициент энтропии носителя, но это само по себе является преимуществом: таким образом создается механизм автоматического возвращения домой. Когда поле активируется, носитель автоматически переносится в континуум минимального стресса, а именно — на свою родную А-линию или любую другую линию, к которой приспособлен его обмен веществ.

— Отлично. Вы разработали улучшенный челнок. И что?

— Я прихватил один с собой. Для тебя.— Дзок махнул рукой в сторону купола стандартной державной модели сетевого транспорта, куда более сложного устройства, нежели неуклюжие машины Империума.— Я тайком пронес его к себе в грузовой трюм, стащив из лаборатории. Благодаря тебе я преступник по нескольким статьям, старина.

— Что мне делать с этим костюмом? Отправиться охотиться на акул? Ты уже сказал мне, что моего мира больше нет...

— Имеется еще одна разработка, которая, уверен, тебя заинтересует,— продолжал Дзок невозмутимо.— В ходе наиболее засекреченных исследований природы Паутины мы сделали несколько новых открытий, проливающих совершенно новый свет на старые представления о реальности. Естественно, с первых шагов в этой области приходилось принимать за аксиому факт единства бытия: что

во вселенной бесконечностей существуют все возможные вещи. Но все же с присущим нашей линейной ориентации интеллектуальным шовинизмом мы полагали, что волновой фронт одновременной реальности распространяется повсюду в одинаковой степени; что «сейчас» на нашей линии неизбежно является «сейчас» на любой другой — и что это неотъемлемая черта вселенной, столь же необратимая, как и энтропия...

— Ну разве это не так?

— Да... именно необратима, как энтропия. Но теперь выясняется, что энтропию можно повернуть вспять и, между прочим, очень легко,— Он победоносно улыбнулся.

— Ты хочешь сказать,— осторожно спросил я,— что твой народ разработал способ путешествий во времени?

Дзок рассмеялся.

— Не совсем — не в том буквальном смысле, который ты вкладываешь в эти слова. Существует объективная невозможность повернуть вспять чье-либо движение по его собственному временному пути...— Вид у него сделался задумчивый.— По крайней мере, я так думаю...

— Тогда о чем речь?

— Когда человек покидает собственную А-линию, пересекая прочие линии во всем их бесконечном множестве, возможно — путем должного приложения этих свеже-обузданных субатомных гипермагнитных сил, о которых я тебе только что говорил,— выработать своего рода... галс, назовем это так. Вместо того чтобы пересекать линии в плоскостном темпоральном равновесии, для чего хватает и примитивных двигателей, можно, как мы обнаружили, исказив вектор, двинуться по времени назад, на уровни, одновременные прошлому исходной линии, на расстояния, пропорциональные расстоянию нормальных перемещений в Паутине.

— В твоих словах явно присутствует смысл,— съязвил я,— Но какой?

— А такой, что с помощью костюма, который я тебе привез, ты сможешь вернуться на свою линию ноль-ноль во время, предшествовавшее ее исчезновению!

Уже почти рассвело. Мы с Дзоком провели последние несколько часов у него в челноке над разложенной на крохотном навигационном столе картой. Производимые нами расчеты, основанные на сложных формулах, представляли, по словам агента, соотношения между нормальной энтропией, Е-энтропией, сетевым перемещением, энтропическим коэффициентом обсуждаемого — моего — тела и прочих факторов, слишком многочисленных, чтоб о них упоминать, даже если бы я понимал, о чем речь.

— Ты сложный случай, Баярд,— покачал головой Дзок и открыл плоский кейс, в котором лежал напоминающий стетоскоп прибор с похожей на звукосниматель от фонографа насадкой. Он снял показания с моего черепа, сравнил их с уже написанными цифрами.

— Надеюсь, я правильно нейтрализовал твои разнообразные странствия нескольких последних недель,— сказал он,— Поскольку с момента последнего посещения тобой родной А-линии — ИП-три — прошло изрядное количество лет, думаю, мы можем без особого риска предположить, что ты установил нормальные энтропические отношения с твоей приемной линией ноль-ноль...