Миры Непримиримых

– Хэй, Петльюгин… Are you crazy? Come out, pal! What the hell?! [1]

«Hell, hell…» [2] – охотно зашипела эхом сгустившаяся вокруг чернота.

Голос, прокричавший его имя, был тонкий, с хрипотцой. Дар узнал его – голос Корнвэлла.

Снова стало тихо.

Хороший человек…

Хороший голос…

– Пэц-цлугхин! – тут же раздался срывающийся визг. – Вых-ходе, мерс-ская скоц-цина!!!

Шепелявящие интонации реццов ни с чем не спутаешь.

– Именно, – пробормотал Дар, с трудом сглатывая и переводя дыхание. – Go to hell! [3]

Обессиленно откинулся на спину. Если найдут – всё. Сразу крышка. Пушистые ни секунды не станут раздумывать.

И какого черта его потянуло на экзотику?!

«Надо было все-таки напялить большую броню…» – невольно пронеслось в голове.

Дар едва не рассмеялся от пришедшей мысли, улыбнулся обожженными губами, представив выражения на мордашках реццов. Мирная делегация, млин… и он, как блестящий железный мамонт с уродливой дезинтеграторной трубой «Контр-довода»…

Пальцы вдруг неожиданным спазмом скребанули по полу – как-то сами, словно не зависели от него. Черт, соскучились по «Контр-доводу», что ли?

Кожа ободралась до боли. Ругнувшись, Дар хотел подняться, но тут все тело вдруг конвульсивно выгнулось, а после согнулось, будто сквозь него продели трос и дернули. Руки-ноги напряглись, брюшина стала деревянной, стянув тело в мясокостный ком вокруг солнечного сплетения. Движение свершилось произвольно, точно тело само решило, что ему делать. Словно уже не принадлежало ему… Стало оглушительно тесно и больно, ни сантиметра места для вздоха. Это длилось просто бесконечно, казалось, он уже сросся в мясной кубик…

Но отпустило – так же неожиданно. Дар едва дождался этой паузы, громко хватая воздух ртом и незряче озираясь в темноте. Это что – спецэффект после бубацей? Ну ни хрена себе… Опасливо вслушивался сквозь предательский шорох в ушах – подкрались ли реццы?

Но пока было тихо.

Издалека снова принеслось просительное:

– Эй, Дар! That's me, Корнвэлл! При мнье они ничего нье станут диелать!..

По коридорам пещер этот звук прошелестел как-то витиевато, словно шуршание шелка. И опять навалилась тугая тишина.

– Come on? Stop it! Please! [4] Прекратьи эти damn jokes! [5] Ты же знаешь этих мальеньких… – Далекий голос вдруг резко, со всхлипом, осекся.

Дар криво усмехнулся – ну да! Уж он-то хорошо себе представлял, что станут делать эти «маленькие»… Пальцы сжали воздух – черт, и никакого ствола поблизости. По дурацким условиям идиотской высадки. Как же – самому выходить к крошкам-реццам!

«НЕТ СЛОВА БОЛЕЕ МЕРЗКОГО, ЧЕМ РЕЦЦ!» – вдруг резким набатом прогрохотало в мозгу.

Фраза обожгла незнакомой агрессивностью. Что-то еще в ней было, обрывки сотен ослепительных чувств – презрения, мести, крови, боли, отчаянья, бешеной ярости… И тут же все смыло. Будто он на мгновение словил чью-то чужую мысль, будто окунул голову в горячее варево и тут же вытащил обратно.

Встряхнулся, отваживая этот бред. Какая ерунда! С реццами еще нет отношений – ни положительных, ни отрицательных… О них нельзя думать плохо!

«Хех, – горькая усмешка искривила обожженные губы, – отрицательный уже есть. Сидит вот, в прохладной пещерке. Нежится…»

Это да. Сидеть больше никак нельзя.

Тело по-прежнему было как чужое. Дар собрался с силами и перевернулся на живот. Против ожидания больнее не стало. Ободрившись и подтянув колени, он поднялся на четвереньки. Движения получались какие-то несобранные, разлаженные. Но сердце толчками гнало адреналин по телу, голову словно шпарило. Дар скрипнул зубами и попытался встать в полный рост. С размаху впечатался макушкой во что-то незыблемое. С-с-с… Дьявол! Этот удар, наверное, было слышно за километр…

Шипя как змея, снова опустился на четвереньки. Было забавно смотреть, как в темноте пульсируют яркие желтые кружки в глазах. Осторожно пополз вперед, равномерно распределяя вес на руки и колени. Колкий гравий сводил с ума. Но постепенно колени и ладони пообвыклись, и Дар прибавил ходу.

Надо срочно куда-нибудь исчезнуть. Чужие могут нагнать сюда своих долбаных стражей, тысячами реццов забить пещеры под завязку. Да они его на ощупь вычислят…

Было абсолютно темно, и Дар рисковал опять влететь головой во что-нибудь веселое. Но зубов бояться – в лес не ходить! Везло, наверное, – он все еще продолжал продвигаться вперед в этом интересном лабиринте «выколи-глаз».

– Пэц-цлугхин! Пэц-ццлугхин! Сдавайсо!..

Темнота безразлично поглотила эти писклявые шорохи.

«Маленькие, – с отвращением подумал он. – Надо же, как быстро язык выучили. Ведь делали только вид…»

Он усмехнулся.

Злости на реццов Дар не испытывал. Было жаль себя.

«Идиот, – подумалось бесцветно, – искатель приключений…»

Вспомнились события последних часов – недавняя высадка на Рецц.

…Погода была удивительно хорошей – почти прохлада, можно ходить в легком комбинезоне. А если находиться в тени – совсем класс. Иногда доносились обжигающие дуновения ветра, но их можно перетерпеть, закрывая лицо руками.

Маленьким реццам было холодно – многие нацепили теплые вещи и теперь выглядели эдакими пушистыми шариками. Носили только белое с золотым. Смотрелось красиво, наверное, еще и богато на местные вкусы. В Содружестве золото уже давно перестало выполнять обменные функции, и для украшений тоже почти не использовалось. Нашлись куда более пикантные металлы. Когда кто-нибудь из реццов проходил близко, отчетливо слышался легчайший звон маленьких золотых колокольчиков, прицепленных к шерсти по краям ступней и на коленях. Это были единственные приятные звуки. Ничего напоминающего оружие Дар у горожан ни разу не видел. Да и к чему им оружие?