Миряне
Шрифт:
— Уважаемые земляки! — гаркнул я, — есть ли среди вас те, кто меня не знает?
— Да знаем мы твою физиономию! — громко кирнула тётка, торговый ряд которой находился недалеко от моей конторы, — купчина ты из «Рогов и копыт»!
— А ещё? — я улыбался во все свои тридцать два зуба.
— Чемпион по мордобойке! — ответил какой-то мужик, — и ещё голямбу знатно гоняешь!
— Спартак чемпион! — поддержали меня с другого конца базарной площади.
— Все, правда! — обрадовался я, что меня узнают, — я такой же, как вы! Было время,
— Ты нам это, проповеди-то не читай! — высказался какой-то подозрительного бандитского вида типок, — где наш бурмистр!
— Где бурмистр! Бурмистра давай! — заорали отдельные личности.
— А зачем тебе бурмистр понадобился? — резко выкрикнул я в направлении, криво улыбающегося мужика, — сохнешь по нему, как девка? Чем тебе наши житомирские красавицы не угодили?
— Да он с такой рожей нам и даром не надь! — заржали две толстые тётки.
— Будет вам бурмистр! За это я вам ручаюсь! — я вновь напряг все связки, чтобы хоть как-то перекричать толпу, — а сейчас встречайте, Федот стрелец!
Стрельцы в городе пользовались уважением, особенно Федот, многократный чемпион по мордобойке. Поэтому большинство людей встретило выход Федотия Федотовича аплодисментами. Но нашлись и такие, кто из-за спин свистели, как на охоте. Лишь появление трёх десятков вооружённых рядовых бойцов житомирского полка, которые парами разошлись по всей площади, заставило провокаторов замолкнуть. Ведь чтоб нагадить из-за угла, спрятавшись за чужими спинами, большой смелости не требуется. А так могут и в зубы дать.
— Житомирцы! — начал волнуясь Федот, — пришло время вскрыть секретный указ самого князя Игоря Всесветовчиа, который предвидел трудности, что свалятся на нашу голову.
— Я зачитаю! — выкрикнул я, — как человек сторонний, который дрался с Федотом на ринге, играл против него в голямбойку! Я лицо нейтральное!
Хосподя, что ж ты так трясёшься, воин! Я вырвал из рук стрельца конверт, который сам же рано утром и склеил. Потом оторвал край его и вынул содержимое. Что ж тут писарь накалялкал подчерком князя, что скопировал с одного из личных приказов?
— Вот значит, что пишет князь! — я поднял глаза на временно безмолвный народ, — если в городе, по какой-то причине не останется управляющего и прочих знатных особ, то исполняющим обязанности князя назначается старший стрелец житомирского полка Федотий сын Федотов. Подпись, печать, всё чин по чину!
Я показал секретный указ толпе. Печать, конечно, халтурно сработали, но некогда было возиться. Ничего, сейчас главное несколько дней продержаться, а потом все сомнительные бумаги сгорят в огне случайных пожаров.
Вдруг выскочил прямо перед сценой, какой-то гадкий дедуля.
— Что-то подпись не разборчива! — взвизгнул он, — видно плохо!
— А я сейчас спущусь, подойду поближе, — успокоил я зрителей базарного шоу, — и дам в глаз.
— Княжья это подпись! — выкрикнул купец Севастьян, и подмигнул мне, — я сам недавно с челобитной ходил к Игорю Всесветовичу. Он собственноручно написал, что категорически отказать! Евойный подчерк!
Однако площадь в некоторых местах неодобрительно загудела. То тут, то там стали требовать предъявить настоящего бурмистра.
— Спокойно! Спокойно! — я спрятал письмо в конверт и передал его Федоту, — наш геройский бурмистр вчера вступил в неравный бой с озверевшими бандитами, а сегодня утром погиб на моих руках, от старости! Поэтому все желающие сегодня могут принять участие в поминках. Десять бочек хорошего вина будут выставлены перед ратушей бесплатно. Давайте почтим память бурмистра вставанием! Хороший он был человек! Всегда брал взятки и никому в этом не отказывал! Да, бывало воровал, но меру знал. Чтоб урвать лишнее — никогда! Честнейший был человечище! Так проводим в последний путь усопшего, через два часа!
— Прям можно пить вина сколь пожелашь? — снова высунулся тот же противный дедуля.
— Главное до смерти не упейся, — хохотнул я.
Дальше Федот взял управление народным сходом в свои руки. Он сказал, что назначает Василису новым бурмистром, что с этого дня и до возвращения князя, все налоги будут уменьшены на одну медную монету. Этот пункт мы обговорили заранее. И наконец, выразил уверенность, что все поддержат его в нелёгкой доле управлять городом от имени князя.
Потом ещё народ немного пошумел, но настроившись на бесплатное винище, утихомирился и начал расходиться по своим ежедневным делам. Василиса в сопровождении десятка стрельцов и личного телохранителя Иримэ направилась в ратушу.
— А мне куда, с кем? — заметался Ханарр.
— Будешь прикрывать мне спину, мало ли, — махнул я рукой.
— Ты зачем про вино ляпнул? — спросил меня тихо и. о. князя Федот, — где я тебе сейчас десять бочек вина найду?
— Ты главное найди мне десять бочек с водой, а вино я тебе обеспечу, — пробурчал я, — нужно же было толпу успокоить. А вино для успокоения — лучшее средство в таких случаях. А ты почему про княжескую казну ничего не сказал?
— Слишком подозрительно будет, если с трибуны про это брякнуть, — ответил он, — слух пустим, а потом на глазах у всего народа будем ящики с подковами перевозить.
И мы с Федотом, Ханарром и ещё одним десятком бойцов житомирского полка направились к воротам белого города. Остался последний этап легализации власти стрелецкого старшины. Нужно было взять в полное свое подчинение княжеский кремль, где сейчас верховодил комендант Малюта Жилин. Кстати у него тоже имелось с десяток бойцов, которые ежедневно патрулировали стены крепости. Федот сказал, что людей в охрану набрали два года назад тоже из стрельцов, но из других волостей. Видать князь после сокращения стрелецкого полка опасался за свою безопасность, подумал я.