Мишень
Шрифт:
— Чему мне радоваться, скажи на милость? Тому, что я чертову кучу времени жил в Треверберге, а ты не додумался рассказать мне про Авирону? Или тому, что она вышла замуж за трижды проклятого смертного?!
— Ты можешь порадоваться тому, что у вас есть возможность встретиться.
Я взял оставленную в пепельнице папиросу и чиркнул спичкой.
— Не уверен, что хочу с ней встречаться.
Киллиан перевернул страницу и сделал вид, что его увлекла реклама новомодного гаджета. Я затянулся, выпустил дым, положил голову на спинку кресла и принялся наблюдать за тем, как он поднимается к потолку. Прошло больше века. О
— Поговорим об Анне, — предложил Киллиан, отрываясь от журнала.
Я повернул голову и посмотрел на него.
— Ты был у нее в гостях. Несмотря на голод, обоняние мне не отказало.
— Она подарила мне мой портрет.
— Вот как. Не знал, что она рисует портреты. Можно взглянуть?
— Он в машине. Так уж и быть, я свожу тебя в город и угощу сытной эмоциональной трапезой.
Киллиан вернул журнал в стопку и допил уже остывший глинтвейн. Он по-прежнему казался мне изменившимся и чужим, но под этой маской я различал знакомые черты. Когда-то он учил меня всему, что знал. Если бы не он, не было бы моего увлечения темной медициной и темным языком. Иногда ему приходилось меня терпеть, мне доводилось злиться на его закрытость и холодность, мы оба менялись, менялся мир, а нас до сих пор связывала крепкая нить. Дружба — самая странная форма общения обращенных существ, особенно один — вампир, а другой — почти что человек.
— Мы с тобой нарушаем все темные законы, — улыбнулся я.
Киллиан удивленно поднял бровь.
— Мы? А я-то думал, что это твоя прерогатива. Моя функция — это предпринимать тщетные попытки отговорить тебя от очередной авантюры, а потом ввязаться в нее и сделать вид, что все так и задумано.
— У меня есть идея. Но она тебе не понравится.
— Не сомневаюсь.
— Мы поймаем Ролана на живца.
Он положил ногу на ногу, сцепил пальцы на колене и наклонился ко мне.
— Кто будет живцом?
— Анна. Кэцуми хочет ее голову, так? Ролан хочет принести эту голову и получить от Кэцуми то, что ему нужно, так? Им обоим нужна Анна, так? Остается привести ее в «Токио» — и дело с концом. Пусть она позвонит Ролану и назначит встречу. А дальше как по нотам.
Киллиан кивнул.
— А если Ролан нас опередит?
— Этого не случится, — убежденно возразил я. — Ты защитишь Анну. Можешь поселиться у нее. Или пусть она поживет у тебя.
— Да, ты прав, Винсент. Это мне не нравится.
Я заметил, что он снова тянется за журналом, и подвинул стопку ближе к себе.
— Все пройдет без сучка и задоринки.
— Условный сигнал к тому, чтобы начать беспокоиться всерьез.
— У нас нет других вариантов. Разве что снести половину Треверберга.
— Тут ты прав. Лучше снести только «Токио». Клубов тут много, с них не убудет.
Киллиан отнес стаканы на кухню, вернулся в гостиную и присел на подлокотник кресла. Я надел куртку и порылся
— Ты, должно быть, не бывал нигде, кроме «Токио»? Я тебя кое-куда отведу. Там есть эльфийки.
Он поднял глаза к потолку, делая вид, что глубоко задумался.
— Не вздумай отказываться, Киллиан. Когда мы в последний раз проводили время подобным образом? Полторы тысячи лет назад, когда работали в Отделе Науки?
— Может, после сытной эмоциональной пищи ты будешь рассуждать более здраво, — высказал предположение он. — А если нет — заглянем на часок.
— Расскажи про Анну. У тебя были веские причины для того, чтобы не отвечать на телефон. Погода с этим не связана, это я понимаю.
— Да, Киллиан. Расскажи и мне.
Эмили стояла у подножия лестницы, сложив руки на груди, и смотрела на нас так, будто намеревалась растерзать на мелкие клочки.
— Детка, — начал я. — Что случилось?
Киллиан поднялся, посмотрел сначала на Эмили, потом — на меня, потом — снова на Эмили, но не произнес ни звука.
— Не делай вид, будто ничего не произошло! — взорвалась она. — Что ты молчишь?! Мне тоже интересно, как там у вас с Анной! Теперь я поняла! Дурочка Эмили тебя не устраивает! Со мной ты должен был прятаться по углам, тебе нужна настоящая вампирша, с которой не стыдно показаться на глаза и выйти в свет! Высшая — хорошо, Незнакомка — еще лучше! Вот кем я должна была быть для того, чтобы ты выбрал меня, да? Незнакомкой?!
— Эмилия, я понятия не имею, что все это значит, но я требую, чтобы ты прекратила истерику. — Заметив, что она собирается продолжать, я поднял руку, останавливая ее. — Ты меня поняла? Немедленно. Сейчас ты извинишься, а потом отправишься в свою комнату.
— Черта с два! — Она вытерла слезы рукавом байковой рубашки. — Я сама буду решать, что мне делать и куда идти! Пусть он расскажет про Анну, мы оба послушаем! А потом пусть расскажет, как я приезжала к нему, надевала платье и каблуки, как полная дура, в надежде не то, что он обратит на меня внимание — но какое там! Ведь я не вампирша, да, Киллиан?! Я не Незнакомка! Нужно, чтобы тупая курица Аннет процокала перед тобой на каблучках! А я — кто я такая?! Просто дочь твоего друга, да?! Я не женщина?!
Пауза длилась несколько бесконечно долгих секунд. Эмили и Киллиан неотрывно смотрели друг на друга, не двигаясь с места, а я пытался понять, какая муха укусила мою дочь. Хотя что там, ответ я знал. И сейчас мне больше всего хотелось, чтобы все это оказалось слуховой галлюцинацией — от голода случается и не такое.
— Молчишь?! — наконец крикнула Эмили, упирая руки в бока. — Проглотил язык?! Будь мужчиной, отвечай за свои слова! Давай, расскажи папе, какая у него талантливая дочь, какой многогранный у нее внутренний мир, и целой вечности не хватит для того, чтобы постичь хотя бы частичку, а поэтому ты выбрал…
Я снял куртку и бросил ее в кресло, где недавно сидел Киллиан.
— Замолчи, Эмилия. Если вы меня разыгрываете, то это не смешно. Я хочу, чтобы вы объяснили мне, что здесь происходит. Сейчас же.
Холода во взгляде Киллиана с успехом хватило бы для того, чтобы вернуть в прежнее состояние все растаявшие ледники на полюсах. На один короткий миг в его глазах промелькнуло что-то, похожее на злость, но эта искра исчезла прежде чем я успел удивиться — давно я не замечал за ним проявления эмоций.