Мишень
Шрифт:
— Эмилия.
— Не называй меня так! Пожалуйста.
— А ты не забивай себе голову глупостями. Ты потрясающе выглядишь, молода, идешь на одно из крупнейших мероприятий города, встретишь отца, которого не видела уже большое количество времени. Вечер обещает быть интересным! К чему портить его слезами?
Она несмело улыбнулась.
— Ты прав. Как всегда…
В пути мы говорили ни о чем. Вернее, Эмили снова задавала вопросы по истории Ордена и Реформы, а я отвечал. После она беззаботно болтала о том, что теперь с большим удовольствием пройдется по магазинам. И что хорошо было
И все же я ждал момента, когда передам ее отцу и спокойно займусь своими делами. В частности, нужно встретиться с Авироной. Я не видел ее в роли Теодоры на крупных приемах. Интересно, какая она в таких условиях, как на нее реагируют окружающие. Получает ли она то, что хочет, в этом городе?
Процесс передачи дитя из рук в руки прошел безболезненно и мирно. Убедившись, что Эмили под присмотром, я скрылся в толпе, надеясь не встретить ни Гвен, ни Оливию, чтобы избежать необходимости познакомиться со всеми присутствующими сразу. Впрочем, в крайнем случае можно будет использовать случай и представить Эмилию мисс Сандерс, пусть сами разбираются с романом.
Торжество проходило в огромном фешенебельном Храме моды, принадлежавшем Гвендолен Астер и ее семье. Мне известно, что изначально проект здания разрабатывал Виктор Джеймс Кеппел, потом он был доработан и реализован уже в новом варианте, впрочем, сохранив саму идею. Сад, открытый летом и превращавшийся в просторную оранжерею зимой, десятки залов, гримерок, огромные номера для VIP-гостей и стандартный гостиничный этаж для гостей рангом пониже. Мрамор, зеркала, золото и хрусталь. Кричащая роскошь, которая неумолимо напоминала мне Версаль в эпоху его расцвета. Я не мог в таких местах находиться долго, но архитектор предусмотрел и это, подарив особенно интровертным гостям возможность спрятаться среди аккуратных фонтанов. Вода, приятное освещение, легкая музыка и отсутствие толпы. Миниатюрный рай на земле.
Меня беспокоило изменение поведения Эмили. Нить, связавшая нас когда-то давно, окрепла, но теперь эта связь была настолько двойственной, что я не знал, что с ней делать. Избавиться от чисто физического влечения к девушке я не мог и не хотел, но решение идти в ситуации до конца нивелировало само себя в какой-то момент. Может быть, меня выдернули из сладостного плена последние события и необходимость сосредоточиться на них. Может, инстинкт самосохранения сработал. Эмили теряла голову. И лучшим решением тут было — действительно не видеться. Насколько это осуществимо? Впрочем, даже она вряд ли будет бегать ко мне на свидания из дома своего отца.
Хотя кто знает…
— Прекрасно выглядите, доктор.
Я поднял голову. Авирона стояла в двух шагах от меня. Зеленое бархатное платье в пол, элегантные шпильки на два тона темнее, декольте из тех, что не показывает ничего лишнего, но стимулирует воображение.
— Могу ответить вам тем же, мисс Барт.
— Спасибо, что пришли. Я это ценю.
— Я не посмею нарушить обещание, данное женщине.
— Любезны, как всегда, — улыбнулась она. В глазах, принявших цвет морской волны, зажглась смешинка. — Вы не против пройти в залу? Вскоре там начнется официальная церемония. Много красивых женщин и мужчин, гости со всей Европы. Это бриллиант в венце мероприятий, посвященных моде. Гвендолен и Франческа превзошли сами себя.
Я поднялся с места и взял ее за руку. Прикоснулся к пальцам с дежурным поцелуем и выпрямился, глядя в глаза.
— А ты хочешь туда пойти?
— Не особо, — она покачала головой. — Но Теодора хочет. Здесь есть люди, которые ей нужны.
— Может, к черту все, поехали кататься? — проговорил я без особой надежды, что она согласится.
— В другой раз, Киллиан, — прошептала Авирона. — Пошли?
Мы вынырнули в залу рука об руку. Я не насиловал себя и не улыбался, сохраняя спокойно-вежливое выражение лица, Авирона же изображала фотомодель, одаривая залу ослепительной улыбкой. Ее встречали чуть ли не овациями. Одна из первых леди Треверберга, успешная бизнес-вумен, занимающаяся сразу несколькими видами бизнеса, жена Самуэля Муна, местной звезды, красавица, она приковывала к себе внимание везде, где оказывалась.
Я взял два бокала шампанского и подал ей один. Она помрачнела, глядя куда-то вправо. Я проследил за ее взглядом — там стоял Винсент. Он, Эмили и Оливия Сандерс мило болтали о чем-то, полностью поглощенные друг другом. В итоге никто из них не смотрел по сторонам, и мы с Авироной оказались в полной безопасности в небольшой нише, откуда видно все.
— Он почти не изменился, — прошептала она, поднесла бокал ко рту, улыбнулась. — Такой же взъерошенный.
— Что ты чувствуешь, глядя на него?
Она еле ощутимо вздрогнула и даже приблизилась ко мне, будто ища поддержку.
— Знаешь… Наверное, ничего.
— Не верю, — покачал я головой, в свою очередь пригубив напиток. Чудесный брют. Что-что, а алкоголь в этом городе подбирать всегда умели.
— Все это вызывает недоумение. Я в равной степени не могу понять, как мы вообще были вместе, и как мы расстались. И почему. Столько времени прошло, а я не могу найти ответы на простейшие вопросы.
— Быть может, ты всего лишь боишься смотреть в зеркало из храмового серебра…
— … ибо боишься посмотреть своим страхам в лицо, — закончила она. — Может и так. Но я чувствую, что в мою жизнь войдут новые краски.
— Ты очень изменилась, моя дорогая, — прошептал я.
Она хотела ответить, но не успела. Что-то произошло. Авирона молча отдала мне бокал. Посмотрела прямо перед собой невидящим взглядом.
— Я должна идти, — прошептала она. — Что-то случилось с Эдуардом.
Развернувшись, она вышла из залы. Никто не посмел ее остановить. Я вообще не уверен, что кто-то, помимо меня, видел ее. Что-то случилось с Эдуардом. Анне не сидится дома… или как?