Миссис Джильда
Шрифт:
Несимпатична была ему эта маленькая брюнетка с грустными глазами... Теперь же, после признания Весеньева, он прямо-таки относился к ней враждебно и готов был поверить всяким дурным о ней слухам.
"И чего нашел он в ней привлекательного?" - задавал вопрос себе Оленич, вспоминая эту брюнетку, какою он ее видел на балу: в желтом газе с красным, сильно декольтированную, с красной гвоздикой в темных, беспорядочно спутанных волосах. Чересчур истомленное лицо, большие глаза, правда, грациозна,
"Бедный Борис!"
А "бедный Борис" в это время ступил на набережную, предвкушая радость встречи. Жара была нестерпимая, и он тотчас же нанял коляску и попросил везти себя за город на виллу Браун.
– Знаете?
– Знаю!
– ответил кучер-ирландец.
– А чем занимается мистер Браун, вы знаете?
– спросил Весеньев.
– Это его дело!
– резко отвечал ирландец и прибавил, - а в карты вы все-таки с ним не играйте, сэр!
Не доезжая до виллы, Весеньев просил кучера остановиться.
Отпустив коляску, он пошел пешком, рассчитывая обрадовать Джильду внезапным появлением.
"То-то обрадуется!" - думал он, вспоминая ее последнее, особенно нежное письмо, выученное почти наизусть молодым лейтенантом.
С сильно бьющимся сердцем вошел он в калитку сада. Масса чудных роз, олеандров, фиалок, гелиотропа и резеды наполняли сад благоуханием.
"Она, конечно, одна, в гамаке, с книгой в руках", - подумал Весеньев и, свернув в узкую каштановую аллейку, направился к высоким секвойям, распространяющим смолистый аромат.
Вдруг раздался мужской голос, грубый и наглый, как показалось Весеньеву, и вслед за тем веселый, громкий и самодовольный смех.
"Это не муж", - пронеслось в голове Весеньева.
И у него екнуло сердце. Все радостное настроение внезапно пропало. В душе сделалось мрачно, и сад показался вдруг мрачным-мрачным... И все вокруг словно потеряло прелесть.
Он хотел уверить себя, что это голос брата или отца... Наконец какой-нибудь хороший знакомый... Но этот голос... этот подлый голос звучал какими-то торжествующими звуками, наполнявшими сердце Весеньева тоской.
"Разве уйти?" - подумал он.
Но сам подвигался вперед, замедляя шаги и чувствуя, как замирает сердце, словно бы его ожидало несчастье.
Он ищет жадными, лихорадочно загоревшимися глазами эти две знакомые секвойи... и они в нескольких шагах.
Между ними протянут гамак, и в нем, вся в белом, словно окутанная пеной, эта маленькая женщина... Белые туфельки видны из-под юбки. Голова лежит на подушке... Глаза полузакрыты... И это матовой белизны лицо кажется еще прелестнее.
А около, почти у самой головы Джильды, на складном стуле сидел плотный коренастый господин
А между тем этот пошляк-янки, в каком-то ярко-зеленом пиджаке, взял волосатою грубою рукой маленькую бледную руку Джильды и жадно поцеловал эту руку своими толстыми сочными губами раз, другой, третий...
Скрытый деревьями молодой человек все это видел и чуть не вскрикнул от негодования.
Напрасно он старался побороть жгучую, острую боль ревнивого чувства, охватившего его. Напрасно он хотел изобразить на своем лице презрительное равнодушие.
Он имел самый жалкий, страдальческий и растерянный вид, когда, перейдя дорожку, подошел к гамаку и, почтительно поклонившись, проговорил глухим, точно чужим голосом:
– Здравствуйте, миссис Браун.
Джильда слабо вскрикнула. В ее глазах блеснула радость, и в то же время что-то виноватое промелькнуло в этом взгляде.
– Вот неожиданно. Я очень рада вас видеть!
Она крепко сжимала руку молодого человека, но, несмотря на слова о радости, лицо ее было грустно.
– Мистер Блэк... Мистер Весеньев, русский моряк, - проговорила Джильда.
– Тот самый, что ходил к вам каждый день, миссис Джильда?
– с бесцеремонным смехом выпалил янки.
И, смерив молодого человека далеко не дружелюбным взглядом, протянул ему руку.
– Мистер Блэк не особенно воспитанный человек!
– смущенно промолвила Джильда, взглядывая на Весеньева.
– Еще бы! Я не белоручка из Европы, а янки!
– дерзко проговорил мистер Блэк.
– Пойдемте-ка, господа, лучше в дом... Здесь жарко.
Джильда спустилась с гамака и взяла под руку Весеньева:
– Мне некогда... Я на минутку только, - пролепетал он.
Джильда значительно взглянула на молодого человека и ласково проговорила:
– Куда вы? Посидите, прошу вас...
– А я ухожу, мне некогда. До свидания, дорогая миссис Джильда. До завтра, не правда ли? Завтра едем в Сакраменто{376}?
– говорил мистер Блэк и на прощание поцеловал несколько раз руку молодой женщины.
Весеньева передернуло.
Джильда смущенно высвободила свою руку из руки мистера Блэка.
– Я не поеду с вами в Сакраменто, мистер Блэк!
– проговорила она.
– А почему, позвольте узнать, вы не поедете? Ведь вы хотели ехать.
– Я передумала.
Мистер Блэк засмеялся гадким смехом и пристально поглядел на Джильду.
– Это решительно?
– спросил он.
– Решительно.
Янки еле кивнул головой Весеньеву и ушел, насвистывая какой-то мотив.