Мистер Несовершенство
Шрифт:
– Ногу давай, принцесса! – рыкнул он и сам схватил меня за лодыжку, надевая обувь обратно без особых церемоний, но мои мозоли уже разболелись так сильно, что я зашипела от жжения и, потеряв равновесие, невольно оперлась на его плечи. Широкие. Твердые. Теплые.
– Чё за херня? – спросил он и сунул руку в карман, не поднимая головы, вытащил телефон, и, включив фонарик, направил луч на мою ступню, по-хозяйски ее поворачивая. – Да п*здец просто. Ты как смогла-то?
Из-за угла на приличной скорости выскочили два громко рокочущих мотоцикла, осветив нас
– Ох*еть картинка! – раздраженно проворчал этот фут-фетишист, так и не отпустив моей ноги. – Я и чуть ли не на коленях перед сучкой. Застебут меня теперь из-за тебя.
– Еще скажите, что я в этом виновата!
Прелестно. Вот и сдуло мимолетное романтично-возбужденное состояние. Как и не было. Я резко ответила и дернула ногу из его захвата, но он не отпустил, отчего мое положение стало еще более неустойчивым, и вцепиться в него пришлось сильнее. А этот любитель табуизированной лексики взял и направил ослепляющий фонарик вверх, вынуждая меня зажмуриться.
– Бля, ты еще и в чулках! – прошипел он сквозь зубы, и я возмущенно выдохнула, ощутив, что вторая рука его скользнула вверх и нащупала резинку под мокрой и почти прозрачной тканью.
– Извольте убрать руки с моей ноги! – завопила и хлопнула по наглой конечности, пугаясь не только его дерзости, но и совершенно необъяснимого толчка-спазма, пронзившего низ живота. – Это неприлично! И совсем уж чересчур!
– Ну не то чтобы совсем, но вштырило меня знатно! – хохотнул наглец, резко встал и, не думая скрываться, поправил себя в штанах, сунул мне в ладонь туфлю и вдруг подхватил на руки.
– Вы что?.. – воскликнула я и забилась раненой птицей в его руках. – Отпустите сию же секунду!
– Донесу и отпущу, – невозмутимо ответил он, зашагав в ту же сторону, куда уехали мотоциклы. – Куда ты такая ковылять собралась? И застегни уже эту, сука, куртку! Ну реально как голая же! Сходил, бл*дь, за сигаретами, называется. То Анусы, то принцессы бродячие…
– Какие анусы? Какие принцессы? Куда донесете?
Алло, Алеена, ты с какой стати тут расслабилась и повисла на нем? Мужик, выглядящий как иллюстрация неприятностей криминального характера, тащит тебя куда-то, а ты не зовешь на помощь и даже не пытаешься сопротивляться! Непростительная беспечность!
– Естественно, в гнусный притон, где я над твоим слабым тельцем надругаюсь, и даже не один, – ответил умыкатель беспомощных дев и опять гортанно рассмеялся, вызывая этим звуком странную реакцию в моем теле. Похожую на некую дразнящую щекотку внутри, причем отнюдь не в относительно пристойных местах вроде ребер или подмышек. Совсем не там.
– То есть один вы качественного надругательства не потянете, еще и подмога нужна? А с первого взгляда – мужчина в самом расцвете лет, – необдуманно прокомментировала я, прежде чем прикусила язык, и сразу закрыла себе рот ладонью, в испуге округлив глаза.
Мой носильщик даже споткнулся, уставился из-под челки в лицо, зафыркал, как жеребец, и заржал уже в голос, откидывая голову и открывая вид на татуированное
– А парила мне – трахаря не ищешь, – отсмеявшись, сказал хам и снова понес вперед.
– Я заблудилась! – возмутилась и дернулась как-то неубедительно даже для себя. Он держал так надежно, и рядом с ним мне, продрогшей и промокшей, было так тепло. – И я никого…
– Я слышал. Разберемся! – оборвал он меня и неожиданно толкнул дверь, казалось бы, в сплошной стене какого-то длинного здания, вдоль которого мы шли.
– Мне нужен телефон, чтобы вызвать такси… пожалуйста. – На меня обрушилось амбре бензина, мазута и еще не пойми чего, и теперь я вообще ничего не видела.
– Ночью в наш район такси хрен приедет, принцесса, – сообщил мне радостную новость рукастый абориген. – Таксисты любят деньги, но еб*нутых среди них нет.
– Вы не могли бы не… ругаться! – последнее прозвучало уже в тот момент, когда он пнул ногой дверь, занося меня в ярко освещенное прокуренное помещение, наполненное голосами и агрессивной фоновой музыкой.
После полной темноты мне пришлось прищуриться, привыкая к смене освещения.
– Какой дебил стал бы ругаться с принцессой? – с явной подколкой прошептал парень мне в ухо, позволяя оглядеться.
– Это одна из сучек Дизеля? – послышался «радушный» хриплый голос откуда-то справа. – Какого х*я ты припер ее тогда сюда, Мангуст?
– Эта – моя! – заявил мой почти похититель так нагло, словно имел на это право.
– С какой стати? – пробормотала я, осматриваясь пока сквозь ресницы и размышляя, нужно ли уже впасть в панику, или я с этим реально опоздала.
Потому как теперь вместо одного грубияна в черной коже и тату я оказалась в компании уже целого десятка, и все они уставились на меня так, что хотелось выпрыгнуть из своей шкуры и бежать без оглядки.
Само помещение, скорее всего, было производственным цехом, переделанным теперь под жилые цели. Мы очутились в громадных размеров комнате, в дальнем углу которой расположились рядком мотоциклы, какие разве что во всяких фильмах типа «Безумного Макса» мне случалось видеть. В противоположной части помещения, что совмещало в себе стоянку байков и гостиную, располагались диваны, столы и стулья, чуть дальше несколько холодильников с прозрачными передними панелями, битком набитые пивом и прочим алкоголем. Громадный экран, где шел какой-то боевик с жестким мордобоем, был подвешен под потолком, вся видимая поверхность стен заклеена плакатами с девицами топлесс и вовсе без одежды в соблазнительных позах, выставляющих свои очень немалые верхние и нижние достоинства. Так вот кого ты не назвал бы тощей, грубиян?