Мистер Совершенство

Нельсон Джоанна

Очередной трудный день… но сегодня она снова увидит Юджина Келли. Мередит поймала себя на том, что эта мысль слегка подняла ей настроение. Почему-то она не могла не думать о Юджине и об изменениях, произошедших с ним.

Интересно, как ему удались эти невероятные внешние превращения? – в очередной раз удивилась Мередит, вставая под душ. Неужели это вообще возможно? Наверное, после того как Юджин закончил школу и исчез из поля зрения Мередит, он тут же принялся бурно расти, крепчать и мужать…

Вчерашняя встреча кроме удивления вызвала у нее и другие эмоции, навеянные

разворошенными старыми воспоминаниями, и они были не из разряда приятных. Мередит припомнила несколько грустных эпизодов, когда она становилась невольной свидетельницей издевок над беспомощным Юджином. Однако сейчас он совсем не выглядел человеком, который не может за себя постоять. Имея такие плечи, он вполне мог потягаться силами с любым из своих старых обидчиков.

Мередит почистила зубы, расчесала волосы и наскоро позавтракала. Ей предстояло сделать две практически несовместимые вещи: выбрать одежду удобную для себя и в то же время приемлемую для утонченного вкуса Люси.

Временами желание Мередит получить одобрение матери превращалось в навязчивую идею. Она всегда старалась угодить Люси, но это было сложно… практически невозможно. Мучения продолжались до сих пор, хотя Мередит уже поняла простую истину: как бы она ни напрягалась, придиркам матери не будет конца, ей никогда не достичь идеала, планки, которую установила для нее требовательная Люси. Сказать по правде, Мередит при всем своем желании не могла припомнить случая, когда бы мать отнеслась к ней просто как к своему ребенку, которому свойственны недостатки и который вправе совершать ошибки… Но который все равно нуждается в любви и понимании, а не только в постоянных нотациях и жесткой критике по каждому поводу. Со временем Мередит привыкла к холодности и взыскательности Люси, и порой ей даже казалось, что она стала нечувствительна к критике матери.

Мередит выбрала льняное нежно-желтого цвета платье с зауженной талией и босоножки на низком каблуке. Оглядывая себя в зеркале, Мередит гадала, что скажет Люси. Позавчера, к примеру, мать назвала ее пастушкой.

В семь сорок она уже была в особняке Стетхемов. Ей удалось застать отца и, прежде чем Джон отправился в офис, Мередит пожелала ему доброго утра и плодотворного дня. На что отец с улыбкой пожелал ей терпения и удачи. Весьма актуальное пожелание, учитывая, что практически весь день она будет невольницей Люси. Слава богу, что явление матери народу должно состояться никак не раньше полудня.

Эти четыре часа промчатся, не успеет Мередити оглянуться. Через (Мередит сверилась с часами) пять минут – если только снова не возникнут какие-то непредвиденные обстоятельства! – должен приехать Юджин Келли, а в девять ожидается появление Вивьен и бригады строителей…

– Мередит, доброе утро. Не хотите позавтракать?

Она обернулась и увидела экономку, которая служила у Стетхемов столько, сколько Мередит себя помнила.

– Доброе утро, Джейн. Спасибо, я позавтракала дома.

– Хорошо. – Джейн кивнула и скрылась на кухне, а Мередит снова бросила взгляд на часы.

Без трех минут восемь, и если… Она не успела додумать эту мысль, потому что увидела подъезжающий

к воротам фургон и невольно облегченно выдохнула. Мередит вышла, чтобы поздороваться с Юджином. Оказалось, что он приехал не один: с ним были еще двое – невысокий улыбчивый блондин и с виду неповоротливый и огромный, как медведь-гризли, брюнет. Выглядели мужчины ровесниками Юджина, и все трое были облачены в одинаковую униформу: серые хлопковые рубашки с короткими рукавами и комбинезоны.

– Доброе утро! – поздоровалась Мередит.

Юджин обернулся и несколько мгновений молча смотрел на нее. А потом улыбнулся так ослепительно, словно Мередит сказала ему самые приятные слова на свете.

– Доброе утро, мисс Стетхем. Познакомьтесь с моими… коллегами: Джейсон, – он указал на блондина, – и Боб. Ребята, это мисс Стетхем.

Боб коротко кивнул, и его лицо, неподвижное, как гранитное изваяние неумелого скульптора, не выразило никаких эмоций. Зато светловолосый Джейсон расцвел в широкой улыбке, и Мередит даже показалось, что он едва сдержался, чтобы не рассыпаться перед ней в поклонах.

– С чего вы начнете? – поинтересовалась Мередит. Чувствовала она себя почему-то скованно.

– У нас разделение труда, – проинформировал ее Юджин. – Боб занимается участком, а мы с Джейсоном – домом.

– Очень хорошо, – пробормотала она, – подожду вас в гостиной…

Юджин кивнул, и Мередит поспешила ретироваться.

Вся помощь и содействие Мередит свелись к тому, что она отперла чердак и предупредила Юджина, в какой части дома пока работать не следует, чтобы не беспокоить утренний сон Люси. Оставшиеся сорок минут до приезда Вивьен Мередит неприкаянно слонялась по дому. Вивьен приехала точно в девять, бодрая и активная, словно сгусток чистой энергии. Вивьен отказалась от кофе и заявила Мередит, что она, Мередит, может устроить себе передышку и заняться своими делами, но на всякий случай быть поблизости.

Мередит пришлось согласиться. К тому же она весьма кстати вспомнила о том, что ее комнате предстоит стать будуаром Люси – так что нужно разобрать оставшиеся вещи и решить, что она перевезет в свою квартиру, а с чем самое время расстаться.

Мередит оглядела свою бывшую комнату, но ей почему-то не было грустно оттого, что она больше не будет принадлежать ей. Ничего похожего на приступ ностальгии. Все, что было особенно дорого, Мередит давно увезла, из мебели остались только письменный стол и секретер. Прежняя обстановка пополнила залежи на чердаке – здесь будет стоять новая мебель, заказанная в Италии у какого-то знаменитого мастера.

Подойдя к вопросу кардинально, Мередит вывалила содержимое секретера и ящиков письменного стола на пол и, с почти бунтарским удовлетворением оглядев огромную некрасивую кучу, принялась разбирать вещи. Здесь были ее старые записи, несколько альбомов с фотографиями, еженедельники и еще много чего. Мередит старательно пыталась определить степень значимости этого хлама. Вскоре наметились две неравные кучи: побольше – то, что она решила выкинуть, и поменьше – что захватит с собой.

За этим занятием и застал ее вошедший совершенно бесшумно Юджин.