Мистер убийца

Кунц Дин Рей

Полиция считалась последней линией обороны против бесчеловечности и жестокости. Когда вы нуждаетесь в них, они начинают проводить свои судебные экспертизы, заполнять бумагами толстые тома, потворствуя бюрократии, оставлять следы грязи на некогда чистом полу, и вы перестаете испытывать к ним даже симпатию.

Стоя на кухне и держа в руках заряженную "беретту" Марти знал, что они с Пейдж представляли собой свою собственную последнюю линию обороны.

Они и больше никто. Никакой другой власти. Никакого другого блюстителя порядка.

Ему

требовалось мужество и богатое воображение, которое он использовал в написании своих книг. Ему вдруг показалось, что он персонаж черного романа живущий в этом царстве отсутствующей морали, который описывают в своих рассказах Джеймс М. Каин и Элмор Леонард. Выживание в этом темном царстве полностью зависело от быстроты мышления, скорости действия, полной беспринципности и безжалостности.

У него не было никаких идей.

Марти не знал, что делать дальше. Собрать вещи, покинуть дом. Это он понимал. А дальше что?

Он стоял и смотрел на пистолет в руке.

Ему нравились книги Каина и Леонарда, но его собственные произведения были светлее и жизнелюбивее. Они прославляли разум, логику, добродетель и победу общественного порядка над хаосом. Его воображение не предлагало быстрых решений, этики сообразно ситуации или анархизма.

Пустота.

Марти взял трубку и набрал номер телефона Делорио. Ответила Кети.

– Это я, Марти.

– Март, у тебя все в порядке? Мы видели, что полицейские уезжают. Полицейский, охраняющий девочек, тоже уехал, так и не прояснив ситуацию. У вас все в порядке? Что происходит?

Кети была хорошей соседкой, по-настоящему озабоченной случившимся, но у Марти не было времени на то, чтобы рассказывать ей, что случилось.

– Где Шарлотта и Эмили?

– Смотрят телевизор.

– Где?

– В гостиной.

– Двери в доме заперты?

– Да, конечно, думаю, что заперты.

Мистер Убийца.

– Проверьте. Убедитесь в том, что они закрыты. У вас есть оружие?

– Оружие? Марти, зачем оно нам?

– У вас есть пистолет? – продолжал настаивать Марти.

– Я не верю в силу оружия. Но у Вика, по-моему, есть пистолет.

– Он сейчас при нем?

– Нет. Он…

– Скажи ему, пусть зарядит его и не выпускает рук, пока я и Пейдж не заберем девочек.

– Марти, мне это не нравится. Я не…

– Всего десять минут, Кети. Я заберу девочек через десять минут, может быть, даже раньше.

Он повесил трубку, прежде чем она успела – еще что-нибудь сказать.

Он помчался наверх, в комнату для гостей, которая одновременно служила Пейдж домашним офисом. Здесь она вела их семейную бухгалтерию, подводила баланс, следила за финансами.

В правом нижнем ящике письменного стола лежали папки с квитанциями, счетами, недействительными чеками. Там также находились их чековая к расчетная банковские книжки, стянутые вместе резинкой. Марти запихнул их в карман брюк.

Он больше не ощущал пустоты

в мыслях. Он продумал кое-какие меры предосторожности, хотя этого, конечно, было маловато, чтобы считать планом действия…

В своем кабинете он прошел к встроенному шкафу, где штабелями стояли картонные коробки, одного размера и формы, по тридцать-сорок в ряд. Он быстро отобрал четыре, в каждой из которых помещалось двадцать книг в твердых обложках. За один раз он мог поднять только две коробки. Он перенес их в гараж и сложил в багажник БМВ, морщась от боли, которую причиняло каждое усилие.

Сделав второй заход, он бегом поднялся наверх в их спальню, но, не успев войти, застыл на пороге при виде Пейдж, направившей на него ружье.

– Извини, – сказала она, увидев его.

– Ты все сделала правильно, – сказал он. – Ты собрала вещи девочек?

– Нет, я еще не закончила здесь.

– Я соберу сам.

Капли крови цепочкой тянулись к комнате Шарлотты и Эмили. Проходя мимо выломанного участка эстрады, Марти посмотрел вниз, в холл. Он все еще ожидал увидеть мертвое тело, распростертое на расколотых плитках пола.

***

Шарлотта и Эмили скрючившись сидели на диване в гостиной Делорио, тесно прижавшись друг к другу. Они притворялись, что полностью захвачены каким-то идиотским комедийным телешоу, в котором какая-то идиотская семья с идиотами-детьми и идиотами-родителями вела себя совершенно по-идиотски, стараясь решить свои идиотские проблемы. Пока они сидели, уставившись в телевизор, миссис Делорио оставалась на кухне, где она готовила обед. Мистер Делорио либо бродил по дому, либо стоял у окна, выходящего на улицу, наблюдая за снующими там полицейскими. Предоставленные сами себе, девочки могли шепотом обсуждать недавние жуткие события в доме.

– Неужели папу застрелили, – беспокоилась Шарлотта.

– Я тебе говорила тысячу раз, что нет.

– Откуда ты знаешь? Тебе всего семь лет.

Эмили вздохнула:

– Он же сказал нам, что с ним все в порядке, на кухне, когда мама подумала, что он ранен.

– На нем была кровь, – не успокаивалась Шарлотта.

– Он сказал, что это не его кровь.

– Я этого не помню.

– А я помню, – настаивала Эмили.

– Если с папой все в порядке, кого же тогда застрелили?

– Может, грабителя? – предположила Эмили.

– У нас нечего взять. Что могло понадобиться грабителю в нашем доме? Послушай, Эм, а может быть, папе пришлось выстрелить в миссис Санчес?

– Зачем ему стрелять в миссис Санчес? Она всего-навсего приходящая уборщица.

– Может, она сошла с ума, – сказала Шарлотта, и ей самой ужасно понравилось это предположение целиком отвечающее ее пристрастию к трагедийным сюжетам.

Эмили покачала головой.

– Только не миссис Санчес. Она хорошая.