Мистерия
Шрифт:
Когда Маша сняла с противня фольгу, оказалось, что она напекла для посиделок сырных палочек. Лиза счастливо сплетничала, хрумкала и пила газировку большими глотками. Вечер запомнился ей в деталях.
Однако кое-что всё-таки ускользнуло от её внимания. С тех пор она думала об этом не раз, но так и не могла с уверенностью сказать: правда ли они засиделись за полночь или это отчим нагрянул раньше?
Звонок в дверь застал их врасплох.
Маша бросилась открывать, и как только дядя Петя вошёл в квартиру, Лиза почуяла запах алкоголя. Из-за маминых ухажёров она определяла его с лёту. Надежда, что он закроется
– На те! Идёшь домой, думаешь, тут одна шлюха, а их две! – Машин отчим привалился к дверному косяку, перегородив проход.
Скривившись, Лиза начала понимать, что значит «некрасиво шутит». Не обращая внимания на его выпад, Маша крутилась у плиты. Подруга прервалась на секунду, дёрнула Лизу за плечо, очевидно, чтобы выставить её вон из кухни. Кое-как, задержав дыхание, дрожа, она протиснулась мимо отчима.
– Идёшь, будто тебя раскорячили, – сказал он, когда Лиза уже неслась в Машину комнату.
Хотя она закрылась, трёхэтажная ругань с кухни слышалась отчётливо.
Лиза села на стул, приставленный к кровати, и замерла. Маша прислуживала за ужином, а отчим крыл её даже с набитым ртом и, судя по перепалке, подливал себе ещё. Подруга просила перестать, завязалась возня, вдребезги разбилась бутылка, последним послышался звонкий шлепок.
Наступила тишина, которая кончилась Машиными рыданиями. «Неужели ударил?» – ужаснулась Лиза и, не больно думая, схватила телефон и позвонила в полицию. Она и сама была готова расплакаться.
Её быстро соединили с оператором.
– Здравствуйте, приезжайте, пожалуйста, на Будённого…
Она совсем забыла об убойной слышимости, потому, когда дядя Петя одним резким движением сорвал дверь с хлипкой щеколды, слова застряли у неё в горле.
– Какого хера ты делаешь?
Лиза пробормотала только: «Я хочу домой», и бросилась прочь, как мокрая кошка. Она кое-как прорвалась к выходу, выбежала в подъезд, и дальше наперерез через ночной двор, не оглядываясь.
Однако худшее случилось наутро: Лиза рассказала о произошедшем друзьям, свято веря, что в их компании принято делиться всем. Маша, когда узнала об этом, обиделась: стала сбрасывать звонки и отказывалась гулять вдвоём.
А через неделю двор потрясла другая история: о том, как Лиза провела ночь на улице, когда к матери пришёл любовник. Откуда она взялась, догадаться было нетрудно. Позже подруги обменялись извинениями, но доверие так и не вернулось. Секреты стало безопаснее держать при себе.
И вот, забившись в угол чужого дома, Лиза услышала:
– Ещё скажи, что ментов надо вызвать. – Машина фраза эхом отзвенела у неё в ушах.
И ей стало яснее ясного, что помощь не придёт. «Надо выбираться самой». Для начала она попыталась сосредоточиться, выделив среди общего гвалта голос Лёши. Ему единственному она готова была довериться.
– Можешь открыть окно?
Лиза сперва подёргала за латунные ручки, а затем попробовала выдрать оконные рамы, но трухлявое дерево вросло в бут намертво. Только ноготь сломала.
– Не могу!
– Где ж эта… – пробормотал Лёша себе под нос.
Лиза нервно обернулась через плечо: комната всё ещё была пуста.
– Не знаю, куда она делась, здесь только люк в полу, больше ничего!
«Хозяйка
– Не знаю даже, – сказал он. – С того бока, под пригорком, есть окно. Похоже, погреб туда выходит. Ручка с внутренней стороны, я не смог открыть. Ты бы пролезла, чисто по ширине, ты худенькая, но я не знаю…
– А какие ещё у неё варианты? – хмыкнула Маша.
«Разве ты сказала бы так, если б мы дружили, как раньше?» – подумала Лиза. Но что толку размышлять, когда нужно было действовать? Она и сама предпочла бы обойтись без полиции, чтобы не портить хороший вечер. Если бы в ловушку попала не только она, а, скажем, ещё и Дима, они уже давно спустились бы в подвал. Но рисковать в одиночку Лиза не любила.
– Ладно, гляну, что там внизу, – наконец решилась она.
Люк в полу был совершенно гладким: ни ручки, ни кольца, ни выемки. Пытаясь его приподнять, она сломала второй ноготь и едва на это дело не плюнула.
В конце концов, лаз всё-таки открылся, и Лизу овеяло густым сладковатым ароматом с ноткой плесени и сырости. «Картошка гниёт», – успокоила себя она.
Правда, ни мешков с картошкой, ни других съестных припасов или закаток видно не было.
Подвал, который, как и комнатушка наверху, казался убогим и заброшенным, тем не менее превосходил её по размерам. В двух шагах от основания лестницы начинался коридор, ведущий куда-то за пределы дома.
Лиза на всякий случай окликнула хозяйку, надеясь, что та всё-таки покажется, но тщетно. Боясь, что кто-нибудь нападёт со спины, она стала спускаться по стремянке как можно быстрее. Ладони, влажные от страха, скользили по деревяшкам. «Сейчас упаду!» – Она ужасно испугалась, что свалится на пол или на что-то ещё, пахнущее гнилой картошкой.
Когда Лиза ступила на землю, её с головы до пят окутал влажный, приторно-сладкий воздух. Фонарик на телефоне светил ярко. Ноги дрожали. Она медленно направилась в проход. Через пару шагов её повело в сторону, и она столкнулась со стеной. Лиза решила не возвращаться в центр коридора, где она была бы, словно в вакууме. Вместо этого стала вести рукой по шершавому камню, покрытому меловой краской; скоро подушечки пальцев побелели.
Лиза шла, высвечивая несколько метров воздуха впереди, и твердила, что оборачиваться не станет: «Ищи выход, не отвлекайся». Она хорошо себя знала: стоит дать мыслям волю, и до истерики недалеко. Но полностью отрешиться от ощущений не получилось. Она услышала то, от чего встали волоски на руках:
– Сюда-а, Ли-иза.
Живот болезненно скрутило, и она стояла, замерев, пока не поняла, что исковерканный эхом голос ей хорошо знаком: это Лёша пытался вывести её к окну.
Лиза пошла на звук своего имени, между тем сладкий запах усилился. Сперва она не хотела замечать, что пальцев ног касается что-то мягкое, будто проход устилают отсыревшие листья.