Мистик-ривер
Шрифт:
Дейв начал чувствовать дурноту. Вот она — выпивка на пустой желудок, наверняка это она сказывается. А еще что-то беспокоило его в Джимми, в том, как он кивнул ему — с рассеянным и в то же время решительным видом. И почему это, черт возьми, он как будто разбух, прибавил эдак фунтов десять со вчерашнего дня? И что он делает здесь, в Челси, вечером, накануне похорон дочери?
Джимми подошел к их столику и опустился на место Вэла напротив Дейва. Он сказал:
— Как жизнь?
— Набрался немного, — откровенно признал Дейв. — А ты что, потолстел?
Джимми улыбнулся непонятной
— Нет.
— А кажется, что ты стал больше.
Джимми пожал плечами.
— Как это тебя сюда занесло? — спросил Дейв.
— Я сюда часто наведываюсь. Мы с Вэлом знаем Хьюи много лет. Так сказать, старинное знакомство. А что же ты не пьешь, Дейв?
Дейв поднял стакан.
— Да я уж и так принял достаточно.
— Ну и что плохого? — сказал Джимми, и Дейв увидел в руках у Джимми стакан. Джимми поднял стакан и чокнулся с Дейвом.
— За наших детей, — сказал Джимми.
— За наших детей, — еле выговорил Дейв, чувствуя себя к этому времени уже сильно не в порядке — он уплывал куда-то прочь от этого дня, во мрак и бред, где лица словно надвигались на тебя, а голоса звучали глухо, как со дна колодца.
Дейв опрокинул в себя стакан, сморщился, как от ожога, и тут в кабинку вошел Вэл, уселся рядом с ним и стал пить пиво прямо из графина.
— Мне всегда нравилось здесь.
— Хороший бар, — подтвердил Джимми. — Никто тебе не мешает.
— Это важно, — сказал Вэл. — Никто не мешает, не лезет в твою жизнь, не гадит ни тебе, ни твоим близким и друзьям. Верно, Дейв?
— Очень даже верно, — сказал Дейв.
— Вот забавный парень, — сказал Вэл. — Уморил.
— Да? — сказал Джимми.
— Еще бы, — заметил Вэл и сжал плечо Дейва. — Дейв — мужчина что надо!
Селеста примостилась на краешке кровати в мотеле, в то время как Майкл смотрел телевизор. На коленях у нее был телефон, и рука ее сжимала трубку.
В эти предвечерние часы, которые они с Майклом провели возле крохотного бассейна, сидя в проржавевших креслах, она постепенно словно уменьшалась в размерах, тоже начиная чувствовать себя крохотной, мелкой и пустой, видимой как будто издали, сверху, и такой ненужной, никчемной и, хуже того, — неверной.
Муж. Она предала своего мужа.
Может быть, Дейв убил Кейти. Может быть и так. Но о чем только она думала, рассказав об этом Джимми, именно Джимми, из всех людей на свете? Почему было не выждать, не поразмыслить еще немного? Почему не поискать других отгадок? Потому что она испугалась Дейва?
Но тот, новый Дейв, проявившийся в эти последние дни, — это обман чувств, порождение стресса.
Может быть, он не убивал Кейти. Может быть.
Но совершенно очевидно, что он достоин хотя бы ее сожаления, и ей надо было подарить ему это до окончательного выяснения. Она не знала, сможет ли жить с ним, подвергая опасности Майкла, но вот теперь она совершенно уверена, что должна была обратиться не к Джимми Маркусу, а в полицию.
Неужели она хотела сделать Дейву больно? Ожидала чего-то, глядя в глаза Джимми, делясь с ним своими подозрениями? А если ожидала, то чего? Почему из всех людей она выбрала
На этот вопрос было много возможных ответов, и все они ей не понравились. Она подняла с колен телефон и набрала домашний номер Джимми. Набирая номер, она чувствовала дрожь в запястьях и думала: «Пожалуйста, ну кто-нибудь, ответьте! Просто ответьте! Пожалуйста!»
Улыбка теперь скользила по лицу Джимми — взад и вперед, возникала, и исчезала, и опять возникала, а Дейв старался сосредоточить внимание на стойке, но и стойка скользила и пошатывалась, словно на борту лодки в неспокойном море.
— Помнишь, как мы привели сюда Рея Харриса? — спросил Вэл.
— Ясно, помню, — сказал Джимми. — Добрый старина Рей.
— А ведь Рей, — сказал Вэл, хлопнув по столу прямо перед носом Дейва, — был весельчаком, черт подери!
— Ага, — негромко сказал Джимми. — Забавный он был парень. Обхохочешься.
— Чаще его звали Простой Рей, — говорил Вэл, пока Дейв силился уразуметь, о ком это они говорят, — но я называл его Звонкий Рей.
Джимми щелкнул пальцами и упер палец в Вэла:
— И правильно называл. Из-за мелочи этой.
Наклонившись к Дейву, Вэл стал бормотать ему в ухо:
— Я ведь почему? Парень этот всегда носил в кармане долларов десять мелочью, и так каждый день, когда бы ни спросить. И никто не понимал почему. Просто любил он, чтобы мелочи в кармане было много, на всякий случай, мало ли — междугородний звонок какой-нибудь, в Ливию или еще куда, так я думаю. А вообще кто его знает почему... Но только ходил он всегда руки в брюки и звенел мелочью весь день напролет. А ведь он вор был. «Не боишься, что всякий услышит, что ты идешь, Рей?» Но когда он на дело шел, думаю, он мелочь из кармана высыпал. — Вэл вздохнул. — Забавный парень.
Вэл снял руку с плеча Дейва и закурил новую сигарету. Дым клубился возле лица Дейва, полз по щекам, застревал в волосах. Сквозь дым Дейв видел, что Джимми наблюдает за ним с этим странным строгим и решительным выражением, и мелькало что-то в его лице, что всегда не нравилось Дейву, и сейчас не нравилось, что-то знакомое и нехорошее.
Так смотрят полицейские, понял он вдруг. Так смотрит сержант Пауэрс. С таким видом, словно хочет проникнуть в самую душу Дейва. И опять эта улыбка на лице Джимми покачивается, как ялик на волнах, и Дейв чувствует, как в животе у него покачивается, словно он плывет по волнам.
Он сглотнул раз-другой, сделал глубокий вдох.
— Ты ничего? — спросил Вэл.
Дейв взмахнул рукой. Если б все вокруг немножко помолчали, было бы еще лучше.
— Ага.
— Ты уверен? — спросил Джимми. — А то ты малость позеленел.
К горлу подкатило, что-то в нем сжалось в кулак, потом отпустило, на лбу крупными каплями выступил пот.
— О, черт...
— Дейв.
— Меня тошнит, — сказал он, чувствуя, как к горлу опять подкатывает. — Сильно.
— Сейчас, сейчас, — сказал Вэл, быстро скользнув прочь из кабины. — Ты выйди за дверь, на задворки. А то Хьюи сердится, если потом ему чистить стульчаки. Ясно?