Митоз
Шрифт:
— Нет. Что происходит? А ну, назад! — заревел Митоз.
Столько голосов, и все поют. Я с трудом различал слова, но в последовательности аккордов сомнений не было. На самом деле, неплохая песенка, хоть стихи и ужасные.
— Я сам себе армия! Не подходите! Я новый император этого города! Вы мои!
Я заставил себя открыть глаза. Митоз передо мной трясся и вибрировал, хотя песня звучала вдалеке.
Все клоны связаны.
В один миг цепочка из клонов в туннеле вскрикнула, хватаясь за головы.
— Обычные люди, — прошептал я. — С которых довольно.
Митоз взорвался, все клоны внезапно разлетелись на куски. Их смерти открыли путь наружу. Я заморгал от неожиданно хлынувшего солнечного света. Хотя мне не все было видно, я понял, что происходит снаружи. На застывшей стальной реке собралось огромное количество народа. Тысячи, одетые в костюмы, рабочие комбинезоны, униформу. Они пели все вместе, даже скорее говорили нараспев.
Жители Ньюкаго пришли на помощь.
Глава 5
— Ты невероятно удачлив, сынок, — проговорил Проф, усаживаясь на стул около моей больничной койки. Это был суровый человек с седеющими волосами. Защитные очки он засунул в карман рубашки.
Я согнул руку. Исцеляющие способности Профа, переданные мне под видом высокотехнологичного устройства, затянули раны. Я мало что помнил из последних часов, провалявшись в шоке, пока несколько городских врачей пытались продлить мою жизнь, дожидаясь Профа.
Я откинулся на спинку кровати, глубоко дыша, припоминая последние моменты с Митозом.
Воспоминания оказались ясными, но все, что случилось после, было как в тумане.
— Как ей удалось собрать их всех там? — спросил я. — Горожан?
— Система чрезвычайных сообщений, — ответил Проф. — Тиа отправила просьбу всем, кто находился недалеко от реки, чтобы они пришли на помощь и запели песню, которую она переслала им на мобильники. Они ведь вполне могли остаться в укрытиях. Обычные люди не сражаются с эпиками.
— Я обычный человек.
— Вряд ли. Но это не имеет значения.
— Имеет, Проф. — Я посмотрел на него. — Все это бессмысленно, если они не начнут бороться.
— Последний раз, когда они боролись, эпики уничтожили миллионы, а страна развалилась на части.
— Все потому, что мы не знали,
Проф вздохнул и поднялся.
— Мне сказали не спорить с тобой, дать тебе отдохнуть. Мы поговорим о случившемся позже. Ты хорошо держался против Митоза. Он… — Проф помедлил.
— Что? — спросил я.
— Последнее время Митоз жил в Новом Вавилоне. Раньше его называли Манхэттеном.
— Как раз куда ты ездил.
Проф кивнул.
— Он проник в город, когда я отправился на разведку в Бабиар… Попахивает тем, что он намеренно заявился в мое отсутствие. Это не могло произойти, если только…
— Что?
Проф потряс головой.
— Мы поговорим позже. Отдыхай. Мне нужно подумать. И сынок... Ты, конечно, молодец, но я бы хотел, чтобы ты тоже подумал. Ты сильно рисковал. Нельзя вот так торопиться, принимать скоропалительные решения. Группой руководишь не ты.
— Да, сэр.
— У нас теперь целый город, о жителях которого нужно заботиться. — Он подошел к двери. Маленькую комнату нагревал солнечный свет, льющийся из открытого окна. — Треск, как раз этого я никогда не хотел.
Его лицо на мгновение омрачилось. Скорбь и что-то еще. Что-то более… зловещее.
— Проф, как эпики получают свои слабости? — спросил я.
— Случайно, — тут же ответил он. — Слабости эпиков могут быть чем угодно. В них столько же смысла, сколько в самих способностях. То есть никакого. — Проф нахмурился, посмотрев на меня. — Ты знаешь это лучше других, сынок. Ты же их изучал.
— Ага, — согласился я, глядя в окно. — Слабостью Митоза была его собственная музыка.
— Совпадение.
— Уж очень большое совпадение.
— Может, дело вовсе не в музыке, — предположил Проф. — Может, это был страх перед выступлением или чувство неуверенности или что-то в этом роде. Музыка просто служила напоминанием.
Возможно, так и есть. Хотя…
— Он ненавидел музыку. Свое искусство. Тут что-то есть, Проф. Что-то, чего мы еще не заметили.
— Возможно. — Проф задержался в дверях. — Абрахам попросил кое-что тебе передать.
— Что? — Я смутно помнил, как Абрахам вытаскивал меня из туннеля и нес в госпиталь.
Проф нахмурился.
— Его точные слова были: «Скажи ему, что он был прав насчет этого города… так что я прощаю его за хот-дог. На первый раз».