Митридат

Поротников Виктор Петрович

– По договору с Суллой мы просто обязаны это сделать,- осторожно вставил Критобул.

– Если Ариобарзан воцарится в Каппадокии, у Мурены не будет повода для войны с нами,- вставил Моаферн.

Митридат приказал своим военачальникам вывести войска из Каппадокии.

Царь тут же покинул военный совет, поскольку соблюдал траур и не желал заниматься государственными делами. Вельможи проводили царя, обросшего бородой, облаченного в темные одежды, сочувственными взглядами. Глядя на эти поникшие плечи, опущенную голову и потухшие глаза, ни у кого не возникало сомнения в том, что понесенная утрата сильнейшим образом подействовала

на владыку Понта.

Гарнизоны Митридата покинули каппадокийские города еще до наступления зимы.

Однако Мурена не прекратил свой грабительский поход. Более того, римляне разграбили в городе Команы почитаемое во всей Азии святилище богини Ма, которую эллины называют Энио. Даже Ариобарзан был возмущен этим святотатством. Каппадокийцы враждебно относились к римлянам и с глухим недоброжелательством восприняли очередное воцарение над ними Ариобарзана.

Зиму Мурена провел в Каппадокии.

По окончании траура Митридат отправил к Мурене Пелопида, чтобы напомнить тому, что он, царь Понта, соблюдает договор с Римом, положивший предел взаимной вражде.

«Неплохо бы и римскому полководцу придерживаться договора, заключенного Суллой с понтийским царем»,- заявил Пелопид Мурене.

Мурена на это ответил, что он этого договора не видел, а если нечего читать, то и соблюдать нечего. И значит, он, Мурена, и дальше будет поступать, исходя из интересов Рима, кои он здесь представляет.

Наступила весна.

Митридат отправил в Рим к сенату и Сулле послов, жалуясь на образ действий Мурены.

Послы Митридата еще находились в Риме, когда Мурена, перейдя реку Галис, вторгся во владения понтийского царя. Римляне разорили четыреста деревень и с огромной добычей ушли обратно за Галис.

Наконец из Рима в Азию прибыл сенатор Гай Калидий, который при посланцах Митридата объявил Мурене, что сенат велит ему воздерживаться от нападения на понтийского царя, так как с ним заключен договор. Впрочем, при этом не были возмещены убытки Митридату за разорение его селений, а также римляне не вернули жрецам богини Ма похищенные храмовые сокровища. Более того, каппадокийцы видели, что часть этих сокровищ Калидий увез с собой в Рим.

Выслушав своих посланцев, Митридат ничего не сказал, но позднее заметил Пелопиду, который встречался с Калидием:

– Похоже, нужно опять готовиться к войне с Римом. Никакие договоры нас не спасут.

Пелопид не стал возражать, ибо думал примерно то же самое.

В начале лета лазутчики донесли Митридату, что Мурена набирает наемников в Галатии и Фригии, явно собираясь начать новое вторжение в Понт. Вместе с Муреной всюду бывает Архелай, который у римлян в большом почете. Предостережения лазутчиков подтвердились: Мурена опять вторгся в Понтийское царство, на этот раз из Галатии. Римляне, которых вел Архелай, хорошо знавший эти места, быстро дошли до богатой провинции Фаземонитиды и взяли самый большой здешний город Фаземону.

Митридат послал свою конницу перехватить войско Мурены на обратном пути, но Мурена, по совету Архелая, переправился через Галис совсем в другом месте и благополучно ушел в Каппадокию.

«Тогда Митридат, считая, что римляне явно ведут с ним войну, велел своим военачальникам напасть на селения галатов по ту сторону реки,- записал в своем труде римский историк Аппиан.- Сисина и Моаферн тотчас же захватили много рабочего и вьючного скота, людей, как простых, так и знатных, и

стали лагерем против самого Мурены, имея между ним и собой реку. Так было положено начало Второй Митридатовой войне».

Шел 83 год до нашей эры.

Ни полководцы Митридата, ни Мурена первыми не начинали битву, так как Сисина и Моаферн ожидали прихода своего царя с пехотой и колесницами, а Мурена дожидался подкреплений от вифинского царя. Наконец подошло понтийское войско во главе с Митридатом. И от Никомеда пришел отряд воинов, возглавляемый Неоптолемом, братом Архелая.

Мурена, видя, что понтийский царь собирается переправляться через Галис сразу в двух местах одновременно, по совету Архелая перенес свой лагерь подальше от реки и расположил свое войско так, чтобы напасть на понтийцев, едва они ступят на противоположный берег, и разбить их по частям. Однако ни Архелай, ни Мурена не ведали, что сам Митридат с отборными воинами под покровом ночи перешел реку гораздо ниже по течению и зашел римлянам в тыл.

Едва Таксил переправил через реку часть пехоты, а Моаферн вывел из реки передовой отряд конницы, на первого стремительно напал Мурена со своими легионами, а на другого- Архелай с фригийской и галатской конницей. И конное и пешее сражения разыгрались на низком речном берегу и на мелководье вблизи от берега. Понтийцам приходилось туго, покуда Митридат не обрушился на Мурену и Архелая сзади, ведя за собой «бессмертных» и греческих наемников.

В битве сразу наступил перелом.

Мурена стал пробиваться к ближайшим холмам, видя, что его лагерь захвачен врагом. Фригийская конница, и вместе с ней Архелай, дружно ударилась в бегство и, преследуемая всадниками Сисины, очень скоро рассеялась среди необъятных каппадокийских равнин. Дольше держались галаты, но и они были вынуждены сложить оружие, оказавшись в полном окружении. Отряд вифинян также был окружен и истреблен до последнего человека. Вместе с вифинянами нашел свою смерть от понтийского копья и Неоптолем.

Когда мертвое тело Неоптолема положили к ногам Митридата, царь своей рукой закрыл его безжизненные глаза. В нем не было ненависти к погибшему. Наоборот, он был опечален его бегством к Никомеду и тем, что судьба сделала их врагами. Неоптолем был прекрасным флотоводцем, и Митридат, помня его прошлые заслуги, повелел похоронить Неоптолема со всеми почестями на берегу моря, которое тот так любил.

Обходя поле битвы и рассматривая тела убитых римлян, Митридат с каким-то странным спокойствием воспринимал все случившееся. Война началась, и Рим со всей мощью опять стоит перед ним, грозя ему с Запада. Причем Митридата нисколько не беспокоило, что он начал войну, толком не подготовившись к ней и не завершив другую войну – на Боспоре. Его измученная скорбью душа жаждала кровопролития, а может, он, сам того не сознавая, искал смерти, чтобы навеки избавиться от невзгод бытия.

Римляне сумели закрепиться на холмах, рядом с которыми расположились станом понтийцы.

– Пусть сидят там без воды и пищи,- сказал Митридат.- Помощи Мурене ждать неоткуда, он обречен.

В наступивших сумерках вся равнина покрылась множеством костров, озарив вечернее небо неким подобием мерцающего красноватого заката. Войско Митридата было гораздо многочисленнее римского. Вдобавок римляне были измотаны и пали духом.

– Где же Архелай?- злился Мурена, обходя караулы.- Неужели он не придет к нам на помощь?!