Миттельшпиль
Шрифт:
Германская империя. Потсдам, Китайский павильон. Февраль 1905 г.
Погода, как часто бывает в феврале, не радовала. Но кайзер упрямо отправился гулять. Однако прошелся по аллеям парка Сан-Суси совсем недолго и тут же свернул на аллею, ведущую к Китайскому павильону. В котором его уже ждала пара доверенных слуг, горячий грог и, у входа, адмирал Тирпиц.
— А, Альфред, ты уже здесь, — обрадовался Вильгельм. — Проходи, выпьем грогу. Или ты предпочитаешь чай по-адмиральски? — пока слуги разливали грог и чай с ямайским ромом, кайзер успел пожаловаться на погоду, прошелся по новой русской моде ходить без бороды и с маленькими усиками, рассказал очередной театральный анекдот. Наконец,
— Ваше Величество, разведка наконец-то установила, что только заложившие своего восьмипушечного монстра русские не одиноки. Пока они закладывают и строят, англичане уже почти готовы спустить на воду свой суперброненосец такого же типа. Причем с десятью двенадцатидюймовками. И, по некоторым сведениям, заложили еще четыре подобных. Кроме того, установлено, что кроме двух больших крейсеров для доминионов решено заложить еще не менее четырех таких же для флота метрополии. А они, как вы помните, Ваше Величество, будут нести десять двадцатитрехсантиметровых орудий и мощную, как у броненосцев, защиту. Наши большие крейсера, оснащенные двадцатиодносантиметровыми пушками, будут уступать даже им, если даже не учитывать крейсера новых русских проектах с двадцатипятисантиметровыми орудиями, — о том, что сведения о планах англичан получены с помощью русской разведки, гросс-адмирал предпочел не упоминать. Как разговаривать со своим кайзером, он знал отлично и вовсе не собирался отвлекать его на такую маленькую подробность, способную расстроить Его Величество. — Полагаю, что приостановить постройку броненосцев типа «Дойчланд» мы уже не успеем, поэтому будем их достраивать. С крейсерами проще — два последних корабля типа «Шарнхорст», который, как вы помните, Ваше Величество, мы планировали построить в количестве четырех единиц, еще не заложены. Можно будет дать команду на перепроектирование увеличенных кораблей с двадцатичетырехсантиметровой артиллерией.
— Придется опять уговаривать рейхстаг внести изменения в кораблестроительную программу, — император, разволновавшись, встал и заходил по павильону. — Коварный Альбион. Проклятый дядя Берти. Он — сатана, ты не можешь себе представить, Альфред, какой он сатана!
Остановившись у редкой китайской вазы и разглядывая ее так, словно видел в первый раз, Вильгельм слегка успокоился и продолжил.
— Я всегда хотел достичь взаимопонимания с Англией. Наша скоординированная политика привела бы к тому, что ни одна мышь в Европе и пискнуть бы не смела без нашего взаимного разрешения. Но они считают себя единственной силой и фактически не хотят признавать нас великой державой. Поэтому нам нужен союз с Россией, как бы ты, Альфред, не опасался, что он приведет к войне с Британией. Бернгстоф[2] прислал мне депешу о настроениях в Лондоне. Он пишет: «Если морская программа будет продолжаться, никто не сможет отрицать того, что рано или поздно дело кончится войной». То есть Эдуард и его окружение считают нас главными противниками. Даже главнее разбивших их азиатских сателлитов русских. А заявление второго лорда адмиралтейства? Что он посмел сказать в открытую? Ты читал?
Тирпиц немедленно ответил.
— Так точно, Ваше Величество. Четвертого февраля Артур Ли[3] заявил, что королевскому флоту следует повторить копенгагенский подвиг Нельсона, бомбардировать немецкие корабли в их собственных портах и отправить, пока не поздно, их все на дно.
— Вот! — кайзер, экспрессивно жестикулируя правой рукой, пробежался от одной стенки павильона до другой. — Я вызвал Ласкелля для объяснений. Сюда. Но до аудиенции с ним поговоришь ты. Сделай самую устрашающую мину, какую только сможешь, пусть он затрепещет. А потом можно будет поговорить и по делу.
— Понял, Ваше Величество. Постараюсь.
— А после принятия в рейхстаге поправок к морскому закону готовься опять ехать в Петербург. Отвезешь царю мои предложения по договору, который заменит «договор перестраховки». На этот раз, в отличие от прошлого года никакая проанглийски и профранцузски настроенная жена не сможет помешать тебе встретиться с царем. Будь настойчив
— Я всегда готов выполнить любое повеление Вашего Величества. Но… как на это отреагирует канцлер? Он влюблен в свою идею заискивания перед коварным Альбионом. Мы же должны обязательно вступить в союз с Россией и навсегда поссорить кита с медведем.
— Ты прав, Альфред. Ты чертовски прав. И хотя я недолюбливаю славян, всякие сентиментальные побуждения должны в этом случае умолкнуть. Нам необходим этот союз…
— Ну, не все там славяне, Ваше Величество, — осмелился пошутить Тирпиц.
— Конечно, — легко согласился кайзер. — Там еще татары и множество других азиатов, а правят ими полу-немцы. А до этого — правили норманны, которые и создали им государство…
— Извините, Ваше Величество, — Тирпиц обычно не разговаривал с кайзером на посторонние темы, но сейчас не удержался. — Я недавно разговаривал с Дельбрюком. Он собирает дополнительные материалы к работе о средневековом военном искусстве. Ну, и в связи с интересом к России, возникшим после ее успехов в последней войне, он изучил доступные исследования по истории Руси. Так вот, он считает, что основой великоросского населения стали отнюдь не славяне, а народы, близкие к норманнам. Именно поэтому они и пригласили к себе родственных по крови норманнских вождей. А вот вошедшие позднее в империю Рюрика южные области и были искони славянскими.
— Интересно, Альфред. Но мы поговорим об этом несколько позднее, я вижу к нам спешит посыльный. Похоже, посол уже приехал…
Российская Империя. Санкт-Петербург, Зимний дворец. Февраль 1905
— Ладно, Танюша, — голос Николая звучал необычно мягко. — Иди, поиграй.
Девочка, до того тесно прижавшаяся к отцу, с неохотой отодвинулась и, грустно посмотрела на папу. Поняв, что он не шутит, горестно вздохнула и изобразила нечто вроде книксена. Подхватив с пола большую фарфоровую куклу и еще раз посмотрев на сидящего Николая, развернулась и неторопливо пошла к няне.
Сидящая на руках у няни Анастасия что-то недовольно проворчала и даже заплакала, но быстро успокоилась. Зато Мария, вцепившись в ногу Николая, не собиралась никуда уходить и громко кричала, не обращая никакого внимания на попытки няни, мисс Игер, забрать ее. — Ха-ачу с папА! Хочу с папА! — так что Николаю пришлось пообещать перед сном навестить девочек и прочитать им вслух сказку о коньке-горбунке. И даже после этого Маргарите Игер пришлось силой уводить среднюю дочку от ее любимого папы. Но в результате девочки все же покинули кабинет, и царь наконец-то получил возможность заняться делами.
Но сразу никого вызывать не стал. Посидел пару минут, шумно дыша и стараясь успокоиться, борясь с желанием кого-нибудь немедленно придушить голыми руками. Успокоиться никак не получалось. Внутри бился в истерике: «Они убили Аликс и дочку!», казалось бы, навсегда задавленный и смирившийся со своей участью Николай. Да и Петру вдруг стало ясно, насколько это все серьезно. До этого казалось, что божественное предупреждение плюс его воля и опыт — и все решено. Даже заговор Великих князей оказался вполне предсказуем. Сведения от агентуры лишь помогли подавить возмущение быстро и практически без крови. Даже без них все необходимые меры были приняты заранее. Да и другие проблемы, которые он обнаружил, требовали для своего решения всего лишь времени и денег. Но внезапно выяснилось, что все не так просто. Почти как в Прутском походе, начавшемся столь благоприятно и закончившимся такой конфузией…
Петр резко вздохнул, махнул головой, словно лошадь, отгоняющая слепней и мысленно взял себя в руки, внутренне прикрикнув на истерика: «Ты мужик, или баба? Отставить нытье, взять себя в руки и слушаться меня! Мы им отомстим. Так отомстим, что утро стрелецкой казни покажется им невинным развлечением». Усилием воли подавив сопротивление внутреннего нытика, Петр-Николай подошел к столу.
Николай Второй, самодержец «всея Великая, Малая и Белая Руси» нажал на кнопку электрического звонка и мгновенно в дверях появился дежурный флигель-адъютант Дмитрий Шереметев.