Миттельшпиль
Шрифт:
Австро-Венгрия. Фиуме (Риека). Июнь 1909 г.
С мостика «Петропавловска» открывалась великолепная панорама Риечского залива. Солнце, поднимаясь, освещало прозрачные, лазурно-голубые воды. Мирную картину нарушали только торчащие тут и там серые утюги боевых кораблей. Слева, около острова Черсо, распластался на воде корпус «Полтавы». «Баян», как наиболее современный корабль, эскадры перекрывал фарватер второго пролива. Капитан второго ранга Русецкий, осмотревшись, опустил бинокль и нервно передернул плечами.
Если говорить честно, причина волнения была более чем серьезная. По какой-то непонятной причине зашедший вчера на рейд Фиуме броненосный крейсер «Кайзер Карл VI» проигнорировал данный ему салют. Понятно,
Кроме того, уже под вечер в гавань вошла австрийская эскадра в составе более дюжины вымпелов, включая целых три броненосца типа «Габсбург», очевидно, вызванная приказом командующего флотом, полного адмирала Рудольфа Монтекукколи. Это ясно доказывало, что ни извинения, ни положенный салют не входили в планы австрийцев. Видимой причины столь наглому и абсолютно непонятному поведению имперцев не было. Ну не считать же за повод резкие разногласия по вопросам принадлежности Боснии и Герцеговины? Тем более, что, по имеющимся сведениям, их планировалось вскоре разрешить на конгрессе в Берлине.
Время медленно и неотвратимо подходило к четырем утра, времени, на которое Монтекукколи назначил выход австрийской эскадры с рейда.
— Как вы думаете, рискнут ли австрийцы на выход? — раздался неестественно спокойный голос подошедшего капитан-лейтенанта Корсака.
Как бы в ответ на его вопрос со стороны бухты послышался свист боцманских дудок и на кораблях австрийской эскадры замелькали огоньки.
— Ну-с, увидели, Алексей Петрович? — Русецкий криво ухмыльнулся. — Не собираются имперцы утруждать себя соблюдением элементарной вежливости. Хотя…, — он помолчал и продолжил с горечью, — после Шантунга и Дагушаня только ленивый в Европе не плюнул в нашу сторону. И победили мы не по правилам, и вообще варвары. Если спустим сейчас, так не только австрияки, но даже мальгаши не будут ставить ни в грош Андреевский флаг. Прикажите будить адмирала.
Но этого не понадобилось. Витгефт уже поднялся на мостик и небрежно махнул рукой, останавливая рапорт вахтенного офицера. На некоторое время адмирал замер, вглядываясь в сторону потенциального противника. Лоб Вильгельма Карловича прочертили несколько резких морщин. Решение нужно было принимать и принимать сейчас. Да, как не помянуть «добрым мягким словом» Великого Князя Александра Михайловича, предписавшего посещение австрийского порта Средиземноморским Отрядом. Хорошо, хотя бы «Баян» опять на Тихий должен был уйти уже после посещения Риеки. Легко решать, когда ты далеко от событий или ни за что не отмечаешь. Но когда при тебе наплевали на флаг, на честь России, а, значит, и на твою честь, а ты и «не заметил», убоясь последствий… Нет, он, Витгефт, не потерял честь офицера и не пропил ее в парижских кабаках. Что бы там не злословили за его спиной, намекая на службу в штабах во время японской войны. Будь что будет, но от своих слов отступать не следует. А он велел передать австрийцам, что без салюта их отсюда не выпустит. Следовательно, прочь сомнения и действуем по плану.
— Корабли к бою и походу приготовить! Орудия зарядить в виду неприятеля, стеньговые флаги до половины поднять!
Австро-Венгрия. Риечский залив. Июнь 1909 г.
К тому моменту, когда австрийцы двумя колоннами начали выдвигаться к проходу, русские корабли были готовы «к походу и бою» полностью. «Полтава» скрывался на фоне острова, «Баяна» так же не было видно, но никто не сомневался в том, что Эссен уже выдвигает свой крейсер для флангового удара. Только «Петропавловск» находился посреди прохода, неся все положенные навигационные огни и демонстрируя, что просто так австро-венгерская эскадра не пройдет.
Имперские корабли медленно приближались. Впереди шли броненосный крейсер «Кайзер Карл VI» под флагом полного адмирала
Граф Рудольф Монтекукколи сейчас мучительно размышлял, следует ли остановиться, дабы избежать нежелательных последствий, или следует довести начатое до конца. Дело было в том, что эрцгерцог Франц-Фердинанд д'Эсте, наследник императора Франца-Иосифа, и, что было весьма существенно, унаследовавший состояние и владения своего дальнего родственника Франца V д'Эсте, герцога Моденского, мешал слишком многим как в Австро-Венгерской Империи, и в Итальянском королевстве. Эрцгерцог пугал сторонников сохранения «добрых старых порядков», составлявших большинство в окружении австрийского императора, своими планами реформ. Он являлся объектом лютейшей ненависти венгерской аристократии за нескрываемое желание покончить со столь удобным и выгодным для них дуализмом. И как ни удивительно, несмотря на дружбу с Вильгельмом II, пользовался искренней нелюбовью германофилов. Собственно, ничего другого сторонник возрождения «Союза трех императоров» и противник войны с Россией ждать не мог. А то, как к нему относились последователи графа Кавура, в комментариях не нуждалось. Инцидент с русскими кораблями стал бы сильнейшим ударом по эрцгерцогу — ведь именно он был истинным создателем современного флота Австро-Венгерской Империи, человеком, добившимся выделения ассигнований и сплотившим вокруг себя тех морских офицеров, которые понимали необходимость флота и знали, как его надо создавать. Что касается лично графа Монтекукколи, то у него были обязательства перед аристократами своего круга, почему он и согласился участвовать в этом предприятии. И не только перед ними — и адмирал решил продолжать, приказав зарядить орудия и двигаться вперед, вытесняя русских из залива.
По всем «законам жанра» первый выстрел, хотя бы предупредительный, должны были сделать русские. Но судьба иногда выдает необъяснимые фортели. Точно также, как в бухте Чемульпо семью годами раньше, не выдержали нервы у австрийского наводчика. Правое переднее орудие выстрелило, и в соответствии с «законом Мэрфи» пятнадцатисантиметровый снаряд, выпущенный с «Кайзера Карла», развалил вторую дымовую трубу на «Петропавловске». Далее события понеслись вскачь. Приняв этот выстрел за приказ об открытии огня, загремел орудиями «Арпад». А следом в сторону «Баяна» начали бить остальные «Габсбурги». Русский крейсер, плохо видимый на фоне берега, избежав попаданий в первые минуты боя, дал полный ход и вышел из зоны поражения, укрывшись за островом.
Монтекукколи, посчитал его маневр за выход из боя и, сосредоточившись на наблюдении за флагманским русским броненосцем. Который, погасив огни, дал ход и начал смещаться к выходу из пролива, активно маневрируя. Но при этом, за короткое время «Петропавловск» «поймал» еще два пятнадцатисантиметровых снаряда в главный бронепояс, по счастью без пробития брони. Но одно дело стрелять по неподвижной (или набирающей ход) мишени, а другое дело по развившему боевую скорость броненосцу, который ведет ответный огонь. Тем более, что наводчики на нем были несравнимы по мастерству с наводчиками австрийской эскадры. Надо сказать, что урок недавней японской войны пошел впрок и подготовка артиллеристов русского флота был поднята на должный уровень. Попаданий по австрийским кораблям пока не было, но вздымающие в опасной близости столбы воды заставляли нервничать дальномерщиков, которые «слегка» ошибались с измерением расстояния, и наводчиков, которые стремились развить максимальную скорострельность в ущерб точности наводки. Эскадра австрийцев приняла строй фронта, дабы создать максимальную плотность огня и «выдавить» этого «русского ветерана» из пролива.