Шрифт:
Моим самым близким и дорогим подругам, моему нежному и сильному женскому кругу:
Тане, Оле, Кате, Свете,
сестре Наташе и почти сестре Ксюше,
Ташке, Юльке, Оле Колпаковой и Свете Соколовой.
Дружба с вами проверена и выверена годами, трудами, горечью, радостью, завистью, любовью,
И, конечно же, Си. С благодарностью за то, что было и чего быть не могло.
Лишь тот, кто странствует,
открывает новые пути.
Объект: Элоис Току
Место: г. Рионела, Объединенное королевство, сектор 778.95\19ф, точное месторасположение не визуализируется
Заказчик: Этьен Гаррэт
Разработчики: Александра Сидорова, Кирилл Рогов
Исполнители: Александра Сидорова, Кирилл Рогов, А. В. Арсеньев
Руководитель: А. В. Арсеньев
Вспомогательные средства и персонажи: бродячий театр, сестры-близнецы
Якорь: морской конек + сладости
Метка: Сильвер
Срок: один месяц
Пролог
Третий день в Хотталаре шел дождь.
Мальчик сидел у окна и вырезал из букового бруска ложку. Море этой осенью подошло к их дому так близко, что мама перестала петь мальчику песни перед сном – море справлялось с этим лучше. Скоро придет зима. Будет дуть пронзительный ледяной ветер, море станет прозрачным и молчаливым. Лишь иногда взъерошат его темную спину шторма.
Мальчик любил резать по дереву, у него были ловкие руки. Иногда он вскидывал голову, смотрел в окно, на узкую полоску берега, на дождь, хлеставший с утра. Он никого не ждал: мама уехала в Алекту и должна была вернуться только завтра к вечеру. Мальчик не впервые ночевал один, он не боялся. Мама приучила его не бояться. Просто как-то тревожно было. Наверное, из-за дождя.
Вдруг мальчик что-то увидел за окном. Минуту он вглядывался в темноту, потом схватил куртку и бросился на улицу. Он стоял на пороге дома, холодный дождь царапал его щеки, но мальчик не обращал внимания – к дому приближался человек. Человек бежал, хотя дождь цеплялся за руки, связывал ноги в тяжелых от налипшей глины ботинках, человек бежал, как будто бы за ним гнались. Когда он приблизился к мальчику, тот отшатнулся – так изменилось знакомое лицо. Человек торопливо обнял мальчика, спросил:
– Мама дома? Ты один? Почему ты один? Черт, она мне так нужна! Когда она вернется? У вас все хорошо?
Он спрашивал, но не мог дождаться ответов, только говорил сам, торопливо и сбивчиво, а потом сунул ему в руки какой-то сверток:
– Спрячь, но не выбрасывай. Никому не показывай. И знаешь… лучше не говори маме! Никогда не открывай!
– Папа!
Но человек уже бежал прочь, будто его били по пяткам. Мальчик смотрел ему вслед, но не плакал.
Часть первая
Книги
Понятно, что Вселенная есть Книга;
что все способы познания сводятся к одному – к чтению…
…ибо миров больше, чем звезд на небе…
Они повсюду, большие и малые, совсем рядом, под боком прямо.
Они повсюду. Одни видно, другие нет, но существуют двери.
Холм ли, камень ли, изгиб дороги или даже мысль в твоей голове,
но они здесь, они рядом, повсюду вокруг тебя.
Тебе надобно научиться их видеть,
а то ты ходишь среди них и не знаешь.
Дочь смотрителя маяка
Каждое утро Мия шла на берег моря. Туда, где лежала выбеленная морской солью и солнцем коряга. Мия садилась на нее, обхватывала руками колени и смотрела в море. Она думала о земле и о солнце, о больших дождях, что шли в прошлом месяце бесконечной чередою, о китах и о чайках, о море, которое она любила как большого доброго зверя, как верного честного друга. Она молча смотрела в лицо горизонту, и это молчание было похоже на песню. Она видела росчерк утра, и ей казалось, будто море несет ее неслышную песню куда-то, где она никогда не была и не будет, где растут невиданные деревья и живут чудесные звери, где большие города с большими домами, где много долгих дорог, по которым кочуют бродячие артисты… У них живет маленький серый ослик.
Мия хотела увидеть все это своими глазами. Но она никогда не бывала даже в городке, что стоял неподалеку от их маяка. У нее было три старших брата (Марк, Дик и Санди) и три младшие сестры (Лиза, Миса и Тина). Она потерялась где-то между ними. От братьев ей перепадали насмешки и старые избитые башмаки, от сестер – капризы и вечные заботы: умыть, причесать, покормить, отправить гулять, приглядеть, помирить, нарисовать им бумажных кукол, почитать, сделать лошадок из травы и лодочки из сосновой коры… и так без конца. Родители и старшие братья вечно были заняты заработком, и Мия понимала, что так надо. Никак по-другому.
Две радости были у нее: море и старая книга на чердаке.
Море было утренней радостью. Она встречалась с ним в тот час, когда братья уже ушли на баркасах за рыбой, мама – на рынок продавать цветы и овощи с огорода, отец отсыпался после ночного дежурства на маяке, а сестренки еще не проснулись. Утро – лучшее время!
Книга была радостью вечерней. Их дом одной стеной примыкал к могучему телу маяка, и когда отец в тяжелых башмаках поднимался по винтовой лестнице внутри него, дом гудел в такт его шагам. И в эти минуты, когда все дела уже переделаны, Мия неслышно забиралась на чердак.
Здесь, на чердаке, она садилась в уголок, зажигала толстую-претолстую свечу, которую стащила однажды у Буна в лавке, и открывала сундук. Это был маленький старый сундук на железной защелке, Мия нашла его на чердаке случайно, прошлой весной. И чего в нем только не было! Две огромные ракушки (таких на их берегу не встретишь), маленький звонкий колокольчик, коробка с почти закончившимися акварельными красками и две кисточки, стеклянный голубой шарик, плюшевая собака с оторванным ухом, толстый красный карандаш, трубка, почерневшая от табака… Но самое главное – книга. Старая, разбухшая от частого чтения, с выцветшими картинками и – на другом языке. На языке, которого Мия не знала.