Мизантроп

Коруд Ал

Конечно же, я сразу «употребил» всех захваченных на Окружной баб, но ни одна из них особо не впечатлила. Обычные тетки за тридцать, обвисшие телом и неинтересные в постели. Только одна выделилась в области оральных ласк, я её внес в «список», люблю иногда спросонья просто полежать. С Катькой же несколько прокололся.

На следующее утро ко мне во двор ворвалась разъяренная Елена Сергеевна. Говорил же дуре малолетней молчать! Дальше я действовал по наитию. Никто из «быдла» не имеет права кричать на вождя и ему же угрожать. Эта голосистая дура немного времена попутала и обстоятельства. Пришла бы по-хорошему, да в ноги бухнулась, то может,

и договорились.

Я обычно всегда носил на пояс «Макаров» с патроном в патроннике. Раз в два дня разряжал его и менял магазины. Из вынутого вынимал патроны, чтобы пружину не портить. Вот сейчас пистолет и пригодился. Выхватить его, снять флажок предохранителя и разрядить в грудь истеричной тетки было делом секунды.

Глядя на распростертое на полу тело Елены Сергеевны, из-под которого вытекала кровь, почему-то соображать стало легче. Рывок к сейфу, схватил короткую «Сайгу», вставил снаряженный магазин, набросил разгрузку с остальными, она всегда висит готовая, и двинул в соседний коттедж. Михаил даже не понял за что его убили. Жалко было мужика, но последствия больно уж легко просчитывались. Не хочу таких людей за спиной иметь. Чревато!

Зато сейчас мне никто не смел перечить, ни в чем совершенно. Назначенные на экзекуцию женщины беспрекословно спускались в подвал. Там мы вместе с Марго сначала избивали их плетками, а затем совокуплялись друг с другом. Черт, как это меня заводило! Аж колени тряслись в вожделении, оргазмы накрывали, как малолетку.

Старая кошелка, видимо, подобное практиковало давно. Откуда иначе она знала адреса мест, где можно было разжиться товарами для извращенцев. Черная кожаная одежда, специальные плети, вибраторы и почий лядский антураж. Сучка явно знала толк в чудачествах. Я же был не против попробовать новое.

Надо ли говорить о том, что и Катя, да и её сестра Марина стали моими новыми наложницами. Правда, я их еще не бил, просто пользовал в постели. Их юные тела мне чем-то напоминали тех девчонок, которых я притащил в деревню из города. Они и не перечили, терпеливо учились премудростям сексуальных наслаждений, получая толку своих. Да и подвала боялись до усрачки. Я их сводил туда как-то на экскурсию, показал изнанку бытия.

Моя жизнь понемногу устоялась. Лучшие сорта виски, коньяка, изысканное дорогущее вино, ароматные сигары. Вкусная и всегда свежая еда. Насколько позволяли возможности мне готовили оригинальные блюда. Хотя нынче и обычная селедка большой деликатес, не хватало мне былых морепродуктов.

Женщины, разные каждую ночь, готовые исполнить любое моё похотливое желание. Преданные и заискивающие взгляды подчиненных и рабов. Вы бы сами отказались от такого? Вот тогда и молчите! Любой на моем месте поступил бы так же. Живи настоящим! Заметьте, не я этот слоган придумал.

Но все равно холодно по ночам. Мёрзну, страшно мёрзну. Неужели все… предел. Жалко, ведь только правильно жить начал. Людишек не чураться и презирать надо, а использовать их… для собственного блага. Любыми способами, независимо от положения.

Видать, не судьба. Но хоть чем-то воспользоваться успел… Схватил-таки вихор времени за бороду. Стучать по клавиатуре в последние дни сложно стало, эта зараза и до пальцев добралась… Так что бывайте… Попробуйте выжить без меня…

Отдельный файл на найденном в коттедже внешнем диске. Инвентарный номер 14/А5 OST.

Примечание коммодору Джону Дифенбейкеру — «Это, похоже, и есть тот парень, который прошлом году сбил в вертолет одиннадцатой группы».

«Давно

не писала на компьютере, да и пальцы зимой опухли. На прошлой неделе нашла этот, заброшенный хозяином, дневник в ноутбуке и решила его закончить! Завтра мы улетаем на север. Все, кто остался в живых в нашем городе. После смерти хозяина порядка не стало, многие умерли по собственной глупости.

Настя нас уговорила уехать с иностранцами. Сказала, что там хорошо, есть еда, тепло, порядок и будущее. Она сама из местных, поэтому мы ей и поверили. Как странно, что она также знала этого урода. Бывают же в жизни совпадения!

Сеня был все-таки плохой человек, пусть и много чего для нас сделал. Наверное, без него мы бы вторую зиму и вовсе не пережили, спились, да передохли как крысы. Хотя какая это была жизнь под его присмотром? Строгий был мужчина, что не по нём — сразу бил, а то и издевался, даже на цепь сажал.

Вот и Андрюху за его пьянство до смерти забил, девок постоянно мордовал и бессовестно пользовал. Охоч был страсть как до женского тела. Поначалу мне это даже нравилось, я давно нормального мужика не знала. С наших поселковых пьяниц разве в этом деле есть какой толк? Потом Сеня издеваться начал, гадко так издевался, с выдумкой.

Завел себе целый гарем из пленниц. Постель стала обязаловкой для всех девок поселка. Ему ведь каждый день охота было с утра до вечера, да еще и по-особенному. И как только свой хрен не обмылил в постоянном процессе? Но нюх у этого монстра на людей и вещи был особенный. Столько мы выжившего народу с ним нашли, еды и всего прочего! Любил Семен выпить, закусить и пое…ся!

Жил Сеня плохо и умер пакостно. Началась у него после Нового года какая-то лихорадка, и сдох вскоре от неё в страшных мучениях. Никто к нему не подошел, пока его горячка била, боялись, что сгоряча пристрелит. Как он тогда кричал! Грозился всяческими карами. Мы, грешным делом, даже сами готовились его пристукнуть, если уж начнет выздоравливать. Так и помер, в бреду, без питья и еды. Говно человек, одним словом, никто помочь не захотел по доброй воле. И похоронили его как собаку, забросали грязью по-быстрому в какой-то яме. Кто ж в морозном феврале будет специально могилу копать?

Пишу вот и думаю — вроде плохо так отзываться об умершем? Но других слов у меня для него нет. Он ведь гад, оказывается, еще все и записывал. Целый дневник собственных утех составил — когда, с кем и в какой позе, сколько раз. Планы составлял, кого и как в следующий раз попользовать. Совсем с ума от е…и сошел, такое за собой записывать!

Любил он постоянно что-то в свой блокнот чиркать и планы составлять. Мы же без всяческих планов кое-как до лета дожили, а затем прилетели Они. Завтра забирают с собой на север. Настя эта вчера сходила на могилу к Сене, даже цветочков тому положила. Странная какая. Хотя, говорит, при ней он еще нормальный был. Она больше свою подругу ненавидит, это та скинула её с лодки, а затем, видать, в другую сторону Сене показала. Может, после этого он такой стал? Не знаю.

Сейчас каждый, наверное, малость с ума сходит. Хотя, чего судить, да рядить, и раньше людишки не лучше были.

Что-то расписалась я, все, заканчиваю. Оставлю этот диск в доме, на столе. Может, кто его найдет и прочитает про наше тяжкое житье-бытье. Не поминайте лихом.

Алина Колмогорова».

Конец.