МК 4
Шрифт:
– Я благодарен Терэнгу за всё то, что он сделал для клана, но быть его ручной собачкой не собираюсь. А всё к этому и идёт. Сначала он приказывает мне идти и отвоевать старые владения, потом придумает что-то ещё, а позже от моего имени объявит кому-нибудьвойну? – ответил я драконице.
– Тем более что это не наш муж потерял бывшие владения клана, - поддержала меня Аня. – Он принял под свою руку одну долину с замком, и как дальше поступать – это решать лишь ему.
– Я всё понимаю, но этого не понимает дед, - тихо сказала Рогнеда. – Я полечу к нему, попробую ему объяснить и
После этих слов девушка взмыла в небо драконом и направилась в сторону белого замка.
– Отлично, весь этот кошмар парочка местных оставили на нас, - с сарказмом произнесла ей в след истинная. – И кто они после этого?
– Драконы, вот кто они, - произнёс я, провожая взглядом маленькую чёрную точку в небе, пока та совсем не пропала. – Ладно, раз уж всё взвалили на наши шеи, то ничего не остаётся, как разбираться самостоятельно. И Филю нужно вытаскивать, а то ей потом кровавые мальчики станут сниться.
Потери обе стороны понесли кошмарные. Из нашего войска на ногах остались семь тысяч, а всего выжило одиннадцать. Потери же Жэрсаккхариев подсчитать было невозможно, лишь прикинуть с большим округлением. На том и этом берегу реки они оставили от ста пятидесяти до двухсот тысяч тел драконидов и сорок драконов. Крупный отряд в восемь-десять тысяч копий ушёл и унёс часть раненых драконов. Преследовать их не стали по той причине, что сил на это у нас не оставалось. Тем более к убегающим присоединились те, кто блокировал городской гарнизон. В плен попали сорок-пятьдесят тысяч драконидов, практически все раненые, и восемь драконов, среди которых трое были взрослыми членами клана. Вся восьмёрка была изранена так, что никто из них не помыслил о сопротивлении. С них была взята клятва подчинения в обмен на обещание сохранить им жизнь и позже отпустить за выкуп.
Ночь после сражения запомнилась мне дымом погребальных костров, запахом палёной плоти и мучительными криками раненых, которые неслись из лагеря и с поля боя, где остались тысячи тех, кого не нашли или не успели вытащить лекари и их помощники. С ранеными врагами поступали просто – копьё в сердце или горло. Точно так же поступали и со своими, кто был слишком тяжело ранен и просто не дождался бы помощи.
Так же мне пришлось побывать на поле за рекой. Было противно, даже страшно, но я должен был оценить лично последствия ракетного удара тяжёлых големов, чтобы знать их возможности.
Зрелище оказалось то ещё.
Обугленные скорченные трупы, которые были в три-четыре раза меньше, чем при жизни. У многих сгорели конечности и головы. Было немало пустых мест в порядках каре, где кроме пепла и оплавленного шлака ничего не уцелело. Встречались тела, которые были похожи на бесформенный слиток с торчащими из него костями, углём и оплавленным металлом.
В стороне от эпицентра взрывов множество тел почти не имело ран и ожогов. Эти умерли от удушья: кому-то не хватило воздуха, другие не смогли дышать обожжёнными лёгкими.
Цезарь, который сопровождал меня в этом осмотре, признался, что работа одного «смерча» по ликанонской крепости была не настолько ужасно-эффективна, как бы даже не на порядок. С другой стороны, по крепости
Чуть позже я узнал, что если бы Жэрсаккхарии не попытались бы взять долину нахрапом и участвуй в сражении хотя бы пять древних драконов, сопоставимых по силам с призраком, то нам в лучшем случае удалось бы отступить к замку и укрыться за его стенами. Дополнительно нас спас факт того, что в нашей армии были сильные артефакты и амулеты, которые блокировали часть магии и артефактов у агрессоров. А то и другое могло превратить наше войско в тот пепел и страшные кучки угля и костей, тысячи которых лежат на другом берегу реки.
Правда, амулетами наших «защитников» назвать можно с большой натяжкой. Это внушительные ковчеги, небольшие переносные стеллы и штандарты, напитываемые драконами клана своей маной и чарами на протяжении тысячелетий. Лучше всего они работают на родной земле, где проведён особый ритуал, делающий врагов слабее, а владельцев сильнее. Ступи я с армией на чужую землю, то уже сам испытывал бы проблемы с мощью боевых и защитных заклинаний своих магов. Чего-чего, а драконы сумели многое придумать и реализовать в делах магических. Все прочие расы вряд ли больше десятой доли смогли сделать на этом поприще.
Но после грандиозного разгрома новую армию Жэрсаккхариев или небольшой отряд сильных драконов этого же клана нам ждать не стоит. Теперь их займут другие кланы, где тоже хватает своих патриархов и архисильных бойцов. Из Совета их обязательно турнут, что тоже неслабо скажется на силе и влиянии клана. Править могут только достойнейшие и сильнейшие, а не те, кого слабейший клан на материке разгромил.
«Последний довод королей, рулит и в мире меча и магии», - подумал я.
Хочется для себя отметить, что тактика упреждающего удара и использование самого мощного оружия с Земли превращают любую битву в мгновенную бойню. Сражения не затягиваются, а победитель виден всем. Впрочем, однажды появится тактика и против моей дружины. И остаётся только надеяться, что случится это нескоро. А с другой стороны я сам к тому моменту буду сильнее, чем сейчас. С драконами у меня должно получится усилить самого себя, как я усиливаю других.
Глава 20
Глава 20
Спустя два дня после сражения в долине появились семь драконов. Грешным делом я чуть не отдал приказ ссадить их с неба на землю ракетно-пушечным огнём. К счастью, рядом оказалась Рогнеда, которая вовремя остановила меня.
– Ты что? Это гонцы из Совета!
– Точно?
– Да, точно.
Не знаю, как Рогнеда сумела их отличить от Жэрсаккхариев. Для меня и те, и эти были на одно лицо, ну или на чешуйчатую морду. Несмотря на слова своей жены, я приказал вести ящеров в прицеле и быть готовыми открыть огонь в любую секунду.