Младший брат
Шрифт:
— Сэр, а что это за «надежные сведения», позвольте полюбопытствовать?
Бенсон, похоже, готов был меня ударить.
— Подобным поведением ты только усугубляешь свое положение!
— Сэр, если вы действительно располагаете достоверными уликами, то, думаю, вам следует незамедлительно довести их до сведения полиции. Дело, очевидно, очень серьезное, и мы, как мне кажется, не вправе отсрочивать проведение всестороннего расследования органами власти, уполномоченными на то в законном порядке.
— Значит, ты хочешь, чтоб я вызвал полицию?
— И моих родителей тоже. Так будет даже лучше.
Мы
А крыло на птице, а птица на яйце, а яйцо в гнезде, а гнездо на листе, а лист на побеге, а побег на ветке, а ветка на суку, а сук на дереве, а дерево на болоте, а болото в долине, о-о-о! Там, о-о-о, на страшном болоте, а болото там в долине, о-о-о…
— Можешь пока вернуться в класс, — не выдержал Бенсон. — Когда приедет полиция, я тебя позову.
— Зачем же? Звоните в полицию, а я пока подожду.
— Прежде чем пригласить полицию в школу, необходимо выполнить кое-какие формальности. Я надеялся, что нам удастся уладить это дело быстро и без постороннего участия, но раз ты настаиваешь…
— Не обращайте на меня внимания, — подбодрил я его. — Звоните в полицию!
Бенсон опять забарабанил пальцами, и я приготовился к новому взрыву.
— Убирайся! — заорал он. — Убирайся ко всем чертям из моего кабинета, ты, жалкий мелкий…
Я убрался, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Бенсон не станет вызывать полицию. Если бы он располагал твердыми доказательствами, то сделал бы это сразу, не теряя времени на разговоры. Просто я для Бенсона как бельмо на глазу. Видимо, он услышал где-то краем уха ничем не подтвержденные сплетни и решил взять меня на пушку, надеясь расколоть в два счета. Не дождется!
В отличном настроении я быстро зашагал по коридору, стараясь ступать ровно и размеренно под объективами видеокамер системы идентификации личности по походке. Их установили всего лишь год назад, но я успел полюбить эту систему за ее откровенный идиотизм. Прежде у нас почти на каждом углу стояли камеры распознавания по лицам, но их убрали решением суда, признавшего, что они нарушают наши конституционные права. Тогда Бенсон и ему подобные шизоиды из администрации потратили кучу долларов из школьного бюджета на дурацкое оборудование, чтобы следить за нами по различиям в том, как мы передвигаем ноги! Каково?
При моем появлении в классе мисс Галвез тепло приветствовала меня и разрешила сесть. Я раскрыл свой скулбук — казенный ноутбук с самой предательской из всех существующих школьных программ. Она фиксирует каждое нажатие клавиши и полностью отслеживает сетевой трафик, отыскивая подозрительные слова; регистрирует все щелчки мыши и доносит о любом обмене даже самой малозначительной информацией. Новенькие ноуты нам вручили еще в первом классе, и уже через пару месяцев их блестящие корпуса пообтерлись и потускнели. Как только мы дотумкали, что эти «бесплатные» коробки работают
Кряк появился в Интернете уже через месяц после выпуска новых машин. Все, что требовалось сделать — это скачать DVD-образ, записать его на болванку, засунуть диск в скулбук и загрузиться, нажав одновременно несколько разных клавиш. Остальную работу выполнял инсталлятор, записанный на DVD. Так можно незаметно установить целую кучу программ, которые останутся невидимыми даже для ежедневных проверок периферийных машин, проводимых городским советом по образованию с центрального сервера. Время от времени мне приходится тратиться на очередные апдейты, чтобы обходить защиту контрольных программ, запускаемых учебной частью, но ради возможности самостоятельно распоряжаться своим ноутом стоит пойти на некоторые издержки.
Я запустил IM Paranoid, специальный мессенджер, которым пользовался, когда хотел втихаря переговорить с кем-нибудь прямо посреди занятий. Даррел уже вышел на связь.
> Ди, этап начался! Мне только что комп сбросил на мобилу сигнал с «Харадзюку-Фан-Мэднес». Ну что, дернем?
> Не! Если меня в третий раз поймают, то выпрут, ты же понимаешь. Давай лучше после уроков!
> Сейчас будет большая перемена, а потом у нас самостоятельные занятия, так? Это целых два часа. Мы сто раз успеем расколоть задачу и вернуться. Нас никто не хватится. А я пока свистну остальных.
Я уже говорил, что «Харадэюку-Фан-Мэднес» из всех игрушек — самая классная, и готов лишний раз повторить это. Она относится к ИАР — играм в альтернативной реальности. Суть ее заключается в том, что команда японских подростков ищет в храме на Харадзюку чудотворный целительный камень. Вообще Харадзюку — это район Токио, где в основном тусуются продвинутые японские пацаны и откуда берут начало все сколь-нибудь значительные подростковые субкультуры последнего десятилетия. Так вот, за подростками охотятся злые монахи, безжалостная якудза (японская мафия), враждебные инопланетяне, налоговые инспекторы, недобрые родители и обнаглевший искусственный интеллект. Команда подбрасывает игрокам закодированные сообщения, которые мы должны расшифровать, чтобы обнаружить скрытые в них подсказки, а японские партнеры шлют новые сообщения с очередными наводками.
Что может быть лучше, чем в ясный денек рыскать по городским улицам, встречаться с необычными людьми, помешанными, как и ты, на игре; отыскивать непонятные записочки на фонарных столбах и автобусных остановках, заглядывать в допотопные магазинчики? Добавьте к этому чуть ли не археологические раскопки, когда просматриваешь непонятные старые фильмы, вслушиваешься в тексты незнакомых песен, изучаешь интересы и особенности жизни подростков в странах всего мира на протяжении многих лет. Плюс ко всему дух соревнования и борьбы за главный приз команде-победительнице из четырех человек — поездка в Токио на десять дней. Я давно мечтаю побалдеть на сумасшедшей тусовке на мосту Харадзюку, оторваться в компьютерном рае Акихабары, увезти домой сувениров на сколько бабла хватит, на память об Астро-Бое (правда, в Японии его зовут «Атом-Боем»).