Млечный путь
Шрифт:
– Вы можете идти на улицу, я сейчас к вам выйду, только кабинет свой запру, – сказала Людмила и пошла заканчивать свои дела.
– Надо же, – покачал головой Перетурин, когда мы вышли на улицу. – В такую жарищу – в костюме, в колготках!
– Ничего удивительного, – пожала плечами я. – Соблюдение делового стиля. Во многих фирмах к секретарю предъявляют такие требования.
– Все равно! – не унимался Родион. – В такую погоду можно и наплевать на стиль, и делать скидку своим сотрудникам. Гораздо уместнее было бы надеть легкое платье или сарафан, если уж ты считаешь, что
– Ладно, это сейчас не имеет отношения к делу, – остановила его я. – Давайте лучше пока подумаем над тем, что мы узнали. Каждый про себя.
– Давайте, – согласился Перетурин и откинул голову на подголовник, прикрыв глаза.
Вскоре к машине подошла Людмила и с той же доброжелательной улыбкой сказала:
– Вот и я, можно ехать.
– Куда? – коротко спросил сидевший за рулем Родион.
– Езжайте в сторону Волги, – махнула рукой Людмила, устраиваясь на заднем сиденье рядом со мной, – я специально села туда же, чтобы было удобнее вести разговор. – А дальше я покажу.
Машина тронулась с места, Людмила повернулась ко мне и вдруг сказала:
– Насчет Славика вы зря. Не стал бы он так поступать.
– Это вы о чем? – приподняла я брови.
– Ну, вы же считаете, что он сам исчез, – пояснила Людмила. – Вот я и хочу сказать, что это ерунда. Я его не первый год знаю. К тому же у него свадьба скоро. Да и деньги небольшие.
Все это я уже слышала, но считала, отбрасывать версию его бегства с деньгами нельзя. Я продолжила разговор с Людмилой:
– А вы были в курсе того, что Вячеслав повезет деньги?
– Разумеется нет, – немного удивленно ответила она. – Меня такие вещи совершенно не касаются, и мне их не сообщают специально. Это уже потом Эдик рассказал, куда и зачем поехал Вячеслав. Конечно, ребята могли при мне просто по-дружески это обсуждать – тут скрывать особо нечего было, – но специально они меня не посвящали.
Я кивнула, принимая ее слова, и задала следующий вопрос:
– А помимо работы вы общались с Вячеславом?
– В последнее время редко, – покачала головой Омельченко. – Раньше иногда мы собирались вместе: я, Славик, Эдик, Пашка Лукашенок… Праздники отмечали или просто пиво пили. А потом у Вячеслава закрутилось с Вероникой, и он почти все время проводил с ней. Вместе в одной компании мы стали собираться только на работе, по праздникам.
– Понятно, – кивнула я. – А как вы вообще попали в эту компанию?
– Да мы сто лет знакомы! – Людмила обнажила в улыбке свои ровные белые зубы. – Когда-то жили в соседних дворах, потом Эдик и Слава переехали… А дружба наша осталась.
– Скажите, а вы живете одна?
– Сейчас пока да, а вообще с братом, – ответила Людмила.
– С братом? – удивился Перетурин.
– Да, – подтвердила Людмила. – У меня есть младший брат, Артем. Ему двадцать четыре года. Раньше мы жили вместе с родителями, а потом умерла наша бабушка и оставила свою квартиру. И мы решили ее не разменивать на двоих. Зачем? Квартира хорошая, и район чудесный – на Набережной. А с братом мы всегда прекрасно ладили. Он журналист. Правда, временно не работает. Сами
Мы уже подъехали к подъезду бежевой сталинки помпезного монументального стиля середины двадцатого столетия. Вышли из машины, Родион поставил ее на сигнализацию, как вдруг мимо, яростно обдав нас грязью, пронеслась черная «Ауди» и, круто развернувшись у подъезда, резко затормозила.
Задняя дверца оглушительно распахнулась, и оттуда, нелепо размахивая руками и тщетно пытаясь удержать равновесие, вывалился высокий молодой человек, почему-то вопреки погоде облаченный в длинное черное пальто, сплошь заляпанное грязью. Он шмякнулся прямо в лужу и, перебирая руками, постарался подняться.
Добравшись до скамейки, молодой человек плюхнулся на нее и дрожащей рукой достал из кармана пачку сигарет.
– И чтоб духу твоего в нашем доме больше не было, понял? – прозвучал грозный мужской голос из машины.
– Жуковым позор! – изрек молодой человек, но как-то неуверенно.
Мужчина за рулем, однако, не услышал этих слов – он захлопнул дверцу и завел мотор. И тут из машины послышался нетвердый голос, который принадлежал явно не водителю:
– Темик, я тебя завтра жду!
Вслед за этим с заднего сиденья приподнялась лохматая голова еще одного молодого человека. Мужчина за рулем с негодованием повернулся к нему и, пригибая непокорную голову вниз, прорычал:
– А ты у меня теперь месяц из дому не выйдешь, мерзавец этакий! И попробуй хоть один экзамен не сдать, я за тебя больше платить не намерен!
После чего «Ауди», скрипнув колесами, резко стартанула с места.
– А Жуковым все равно позор! – упрямо повторил парень, на этот раз гораздо увереннее.
Тут его удивленный взгляд упал на нас, и он, обрадовавшись тому, что его глубокомысленная реплика нашла своих слушателей, продолжил развивать тему:
– Вот люди! – констатировал он, покачивая головой. – Представляешь, Людмилк?
«Людмилка», до этого хранившая молчание, изумленно проговорила:
– Темик… Что с тобой?
И порывисто кинулась к скамейке. Мы с Перетуриным на всякий случай отошли подальше.
«Темик, похоже, не в лучшем виде, – усмехнулась про себя я. – А Людмила, видимо, всех предпочитает называть именами с уменьшительно-ласкательными суффиксами – Славик, Эдик, Темик…»
– Представляешь, – поднимая мутные глаза, с негодованием произнес парень, – Жуков оказался редкостной балбесиной…
– Та-а-ак… – протянула Людмила, и это ее «та-а-ак» не предвещало молодому человеку ничего положительного. – Значит, опять Жуков! Я же знала, что это совместное сожительство ни к чему хорошему не приведет! На неделю нельзя оставить без присмотра! Ты почему сегодня ко мне на работу не пришел зубы лечить, а? Я же говорила – в три часа! Тебя ждали!
– Я… не смог, – развел руками парень.