Мне – 65

Никитин Юрий Александрович

Если правду – то она в самом деле большую часть проблем решила. И впервые сумела накормить постоянно вымирающие от голода Африку, Индию, Индонезию, Бирму и прочие малоразвитые страны. Их вежливо называют слаборазвитыми, но на самом деле понятно, что это совершенно неразвитые, если сравнивать с европейскими.

Журналисты как одурели: чуть ли не каждый день изобретают новое название нашему времени: атомный век, век полимеров, век химии, а каждую стройку объявляют стройкой века.

Я бурчу, что это все глупо: сейчас только

середина века: шестидесятые годы – как можно назвать что-то стройкой века, как будто знаешь наперед, что в семидесятые, восьмидесятые или девяностые уже ничего не будет построено?

Увы, при чем здесь глупо или не глупо, главное – сенсация, яркий заголовок, интересный текст. И неважно, что брехня, зато интересно.

В начале нашей эры население земного шара составляло около 200-300 миллионов человек. К 1000 году практически не увеличилось и оценивается примерно в 275 миллионов человек. К 1650 году достигло 545 миллионов, в 1800 году – 906, в 1900 – 1608, к 1940 году – это когда я уже был, мне исполнился год! – 2248, к 1950 – 2517, а в 1964 году равнялось 3260 миллионам человек!

Иначе говоря, за последние шестьдесят лет, на которые пришлись две неслыханные по масштабу истребления мировые бойни, – несмотря на это, население земного шара удвоилось за столь короткий срок! В ближайшие двадцать пять лет оно должно вновь удвоиться и к концу ХХ века достигнет примерно шести миллиардов.

То есть если я доживу до пенсии, что проблематично при такой собачьей жизни, то на Земле будет около шести миллиардов! Миллиардов, подумать только…

Нет, это не укладывается в голову.

Тараканы – звери тропические, нежные, капризные. В деревенских хатах типа нашей вечером жара побольше, чем в Сахаре, а за ночь выстывает так, что вода порой замерзает в ведре, а тараканам подай одинаковую тропическую температуру, какую дает паровое отопление.

Рассказывали про одного умника, что ходит в гости со спичечным коробком, полным тараканов, и незаметно выпускает их, чтобы и у других этого добра хватало. В нашем журавлевском доме тараканы не дожили бы до утра…

Диссиденты, диссиденты. В Харькове угрюмо бурчат, что зажрались там в Москве, могут себе это позволить. Попробовали бы подиссиденствовать не в Москве, где полно иностранных посольств, где стадами бродят корреспонденты крупнейших газет Запада, а, скажем, где-нибудь в Челябинске, Иркутске? Или, того хуже, в союзной республике? В том же моем родном Харькове?

Такой смельчак сгинул бы без следа, как и пропадали люди. Я им не прощу своего друга Костю Белобородова. Все это без огласки, все тайно, и никто не посмеет поинтересоваться: что случилось, куда такой-то исчез, потому что и спрашивающего могут преспокойно взять прямо на улице или когда вечером возвращается с работы, потренироваться на нем, обучаясь ломать кости, а также убивать голыми руками, затем отправить, как и остальных, под зеленый дерн в местном лесопарке.

Когда пришло такое странное

явление с таким же нелепым словом «обои», мир изменился. Люди освинели, перестали постоянно контролировать себя, что, мол, нельзя слишком близко проходить рядом со стеной и, упаси боже, прислониться! Я уже вижу странный и дивный мир, где люди могут останавливаться в комнатах, в коридорах, как у себя дома, так и в учреждениях, прислонившись спиной к стене! Помня, что они прислоняются не нечаянно, а по своей воле! Прислоняются и – не тревожатся!!! Это будет странный, дивный мир будущего!

Как-то зимой уговорил друзей пойти на речку искупаться. Со мной отправилась большая компания, все намеревались только посмотреть, как сумасшедший Никитин полезет в прорубь, но все получилось намного интереснее. Я из тех лидеров, которые не желают быть лидерами, не умеют и не хотят, инстинктивно предпочитая быть «духовными вождями», но, однако, там, на берегу реки, я всех уговорил раздеться и полезть вместе со мной в прорубь. Правда, сперва сам прыгнул в ледяную воду, поплавал, вылез на край льдины и посидел в позе лотоса, и вот уже человек семь, оставив одежды на заснеженной лавке, полезли в темную воду…

Все были уверены, что обязательно подхватят от своего безумного поступка что-то совсем уж страшное, перед которым даже воспаление легких – пустяк, но на другой и третий день звонили в полном восторге и уверяли, как будто для меня это чудо, что не подхватили даже насморка!

С моржеванием, как и все в моей жизни, похоже на анекдот. Попал туда, как и во многое в жизни, случайно: купался с приятелем довольно поздно осенью, нас увидел некий мужик, оказавшийся тренером, и пригласил вступить в его секцию моржевания на том берегу реки.

Секция располагала домиком, двумя лавками и удобным спуском в воду. Когда замерзала река, то кайлами и топорами прорубывали лед, вылавливали льдинки и готовили полынью для купания.

Я заметил выше по течению добротный дом, поинтересовался:

– А кто там?

– Дикие, – ответил тренер нехотя.

– Кто?

– Кто не прошел медкомиссию, – объяснил он угрюмо. – Кому нельзя купаться в холодной воде.

– А они что… купаются?

– Да, – буркнул он раздраженно, – но это уже на свой страх и риск. Мы за них не отвечаем.

Через неделю ударили морозы, река покрылась льдом. Я пришел в секцию моржевания, где врач после тщательного исследования… не забраковал. Мои физические показатели мастера спорта уже позволяют любое экстремальное чудачество. И все же из любопытства я отправился к диким моржам. Здесь дом втрое просторнее, весело топятся две печки, народ задорный, жизнерадостный, а из снаряжения помимо топоров и прочей мелочи – еще и две бензопилы.

Оказалось, что дикие не вырубают полынью, это же дикость в наше технически совершенное время, а вырезают во льду ровный прямоугольник восемь метров на двадцать пять, получается стандартный бассейн. Можно не только купаться, но и проводить соревнования, что они регулярно и делают.