Мне еще ехать далеко...
Шрифт:
— Да, господин капитан.
— Еще бы тебе не понять! — Меррит похлопал чудище по спине. — А все потому, что ты — следующая ступень. Мы знали, что здесь, в Секторе Урсулы, перед самой войной с «Жерновами» начались эксперименты, однако в Первую войну «Жернова» не оставили на Урсуле живого места. Центр управления Боло был так сильно поврежден, что почти все программы и установки пропали. Потом мы находились под столь сильным давлением, что вся программа топталась на месте целых тридцать лет, до окончания Третьей войны с «Жерновами». Нам требовались все новые Боло, и как можно быстрее, поэтому установки, официально именовавшиеся
— Боюсь, ничего не смогу вам сообщить по этому поводу, господин капитан, — ответила машина почти что покаянным тоном.
— Не беда, Ника. Уверен, мы сами с этим разберемся, когда я доберусь до компьютерных файлов ангара. Но мне непонятно другое: как ты тут оказалась? Откуда ты взялась на Санта-Крус?
— Меня установил здесь Командный центр Урсулы.
— Знаю. Но зачем?
— Я предназначалась для расширенных полевых испытаний новых систем и программ, — ответило сопрано. — Для этого при мне развернули ангар с механизмами для автоматического обслуживания и ремонта. Санта-Крус был избран местом проведения испытаний задолго до того, как планете стали угрожать «Жернова»; для этого здесь построили соответствующее летное поле и прочее. После начала боевых действий развертывание было прекращено. Программу испытаний отменили, а меня перевели в режим боевого дежурства под командованием майора Марины Ставракас, старшего офицера-разработчика проекта «Декарт».
— Она руководила проектом «Декарт»?!
— Так точно, капитан.
— Господи! — прошептал Меррит. — После войны удалось восстановить процентов двадцать из того, что сделала команда «Декарт», но до сих пор остается неизвестным, кто, например, возглавлял работы. Это был блестящий ум, Ника, блестящий! А ее забыли на сельскохозяйственной планете, посреди пустоши! — Его глаза вспыхнули, он еще раз потрепал Боло по бронированной спине.
— Хотелось бы знать, что она в тебя напихала! Мне трудно представить, чтобы женщина, возглавлявшая первоначальную команду «Декарт», не продолжила свой труд, даже когда узнала, что Центр ее «потерял». Наверное, она самостоятельно продолжила работу по этому проекту?
— Так точно, капитан, — дисциплинированно ответила машина.
— Так-так-так… Как я погляжу, задание получается гораздо интереснее, чем я предполагал. — Холод и усталость, читавшиеся прежде в глазах Меррита, сменились азартной искоркой. — Пока что я не вижу причин, зачем мне делиться своими находками с Центром. Ведь они знали, где ты находишься, но забыли о тебе, так к чему им напоминать? Еще возьмут и пришлют сюда специалистов, чтобы нас разлучить, а то и разобрать тебя и полюбопытствовать, что там у тебя внутри. — Он покачал головой и шлепнул ладонью по броне. — Нет уж, Ника, думаю, лучше мы с тобой немножко посекретничаем.
Глава 5
— Итак?
Седовласая дама, сидевшая за огромным канцелярским столом, выглядела безупречно, ее лицо было продуктом биокосметических манипуляций, доступных только людям, не стесненным в средствах. В отличие от невзрачного субъекта в форме интенданта «Стерненвелт Лайнз», она казалась неотъемлемой частью элегантного кабинета, однако взгляд ее был холоден, а улыбка только добавляла суровости,
— Мне очень жаль, мадам Остервелт, — твердил он, — но они отказываются продавать. — Женщина молча взирала на него. Он судорожно проглотил слюну. — Я поднял цену предложения до максимальной, — поспешно добавил он, — но только трое-четверо проявили хоть какой-то интерес.
— Вы заверили нас, что отлично знакомы с ситуацией в Секторе, поэтому и получили эту работу. Вы гарантировали успех дела. — Женщина обращалась к нему ровным, почти мягким тоном, но ему делалось все больше не по себе.
— Я не сомневался, что они согласятся продать землю. Ведь им предлагался десятилетний доход удачливого производителя дынь!
— Заманчивое предложение, — согласилась женщина. — Но они, по вашим словам, все равно его отклонили. Почему?
— Я… Точно не знаю, мэм, — пролепетал интендант.
— Они должны были хоть словом обмолвиться о причинах, — проговорила она.
Он кивнул.
— Насколько могу судить, они просто не испытывают необходимости в деньгах, мэм. Я говорил со стариком Эстебаном, деревенщиной, приглядывающим за летным полем. Он отвечал, что его жена, отец, дед — все похоронены позади его дома. Очень типичный ответ, мэм.
— Узколобость! — брезгливо прошипела дама и покачала головой. — Увы, она всегда отличала предоставленных самим себе обитателей отдаленных рубежей. Видимо, этого следовало ожидать, однако не только мне, но и вам, мистер Бергрен. — Она вскинула голову. — Боюсь, выполнение вами этого задания мы сможем оценить только как неудовлетворительное.
— Я сделал все, что мог, мадам Остервелт!
— Не сомневаюсь. В том-то и беда. — Интендант сник, почувствовав лед в ее голосе. Она еле заметно махнула рукой. — Вас вызовут, мистер Бергрен.
Интендант удалился, тяжело вздыхая. Дама нажала кнопку. Через двадцать секунд в стене открылась незаметная дверь, и в кабинет вошел молодой человек атлетического телосложения.
— Мама?
— Ты был прав насчет Бергрена, Джералд. Он совершенно некомпетентен.
— Вот как?
— Именно так. — Она вздохнула. — Хорошо еще, никто не знает, что он представлял наши интересы. Было бы еще лучше, если бы об этом никто никогда не узнал.
— Я об этом позабочусь, — сказал Джералд, чем заслужил ее одобрительную улыбку.
— Хороший сын — гордость матери. — Она выпрямилась в кресле и сложила руки на столе. Ее взгляд был устремлен на колеблющийся скульптурный силуэт в противоположном углу. — Однако при всей своей некомпетентности он уловил самую суть проблемы, сынок. Фермеры проявляют порой наибольшее упрямство из всех обитателей галактики, демонстрируя прямо-таки фанатичную привязанность к своей земле. Потому-то их не прельстили деньги, которые предлагал Бергрен по нашему поручению. С ними никто не сторгуется.
— Мы уже сталкивались с этой проблемой, мама.
— Знаю, сынок, но альтернативные способы настолько… неприятны! — Не сводя глаз с голографической скульптуры, она еще раз вздохнула. — Между прочим, самое интересное во всей этой истории то, что они понятия не имеют, зачем нам понадобилась планета.
— Этого никто не знает, мама. В этом вся суть, не правда ли?
— Возможно. Однако я, пожалуй, не возражала бы иметь дело с противником, имеющим представление о правилах игры, а также о величине ставок.