МногоЛики
Шрифт:
Вот бы отменили обязательный ЕГЭ. Лида мечтательно подняла глаза к потолку. Даже противная муха – или лампа – стала жужжать тише. Оставили бы один экзамен, по выбору. Что бы выбрала она? Физкультуру, конечно. Взяла бы высший балл. Громадный стадион. Дорожки для бега, участок для прыжков в высоту и длину, велотрек… ммм… на трибунах полно зрителей…
Какой велотрек, какие трибуны, на школьном то стадионе.
Почему бы и нет, это же мечты. В мечтах может быть все, что угодно…
Только не велотрек.
Тьфу! Лида рассердилась. Даже помечтать нормально не может.
– Через пять минут сдаем работы, – раздался бесстрастный голос экзаменатора.
Лида
Стадион… Лида Шахтина несется к финишу… Соперники далеко позади… Есть!!! Ее имя разносится по всему стадиону… по району… по стране… Следующий этап – Олимпийские игры, чемпионаты мира, рекорды, победы, слава. А что ее одноклассники? Жалко ковыляют по треку, по которому Лида промчалась кометой. Их печальная участь – киснуть в безвестности и строчить посты, рассказывая о том, что учились в школе с самой Шахтиной. Не позавидуешь.
На выходе из школы Лида споткнулась о ступеньку и чуть не упала.
– Ну ты корова, Шахтина, – заржала Маша Бранько.
– Сама корова.
– Она не корова, она коза, – подхватила Настя Горина. – Когда читает, только и слышно «меее», «беее».
– Ой точно! Шахтина, ты хоть одно задание сделала? Или ничего не смогла прочитать?
– Пошли вы, дуры…
Обида душила, не давала придумать достойный ответ. А как хотелось припечатать, метко, сочно, чтобы улыбочки сползли с их дурацких рож и никогда не возвращались. Хорошо бы, как Кэрри у Кинга. Разозлиться и устроить всем вечеринку. Чтобы ураган до неба, школу по кирпичикам, а в центре она, Лида, волосы развеваются, руки раскинула, глаза горят. Парит над землей и повелевает…
Хотя нет, школу жалко. Там первачки, да и учителя нормальные есть. Оксанка опять же, лучшая подруга со второго класса. Они не виноваты, что здесь учатся всякие Бранько и Горины.
Пусть будет по-другому.
Все стоят у школы. И Горина, и Бранько, и Зайчикова, и Холодов, весь класс. А к воротам подъезжает шикарная тачка. Кабриолет, с открытым верхом. А там парень, красавец, просто как в сказке. Алекс Петтифер или Ченнинг Татум, не меньше, или этот, который Супермена играл. Прикид крутой, мышцы играют под футболкой. В обморок упасть и не встать. У всех челюсти до пола, вау, какой парень, что он здесь забыл, у нашей отстойной школы. И тут она, Лида, идет такая и ему – привет. А он – ее парень и при всех обнимает. Дверцу машины открывает, она прыг на переднее сиденье. Он музычку врубает на полную, ногой на газ, и полетели подальше от школы, от уроков этих занудных, от Бранько и Гориной, а у них, у Бранько и Гориной, как глаза из орбит из вылезли, так и остались, на место не вернулись. Так и ходят, таращатся на все как лягушки. А Лиде на них плевать. У нее самый крутой парень в мире. А еще миллионер. И на гитаре играет в группе, и поет, хип-хоп танцует, и вообще может все!
Замечтавшись, Лида споткнулась о камень, выпавший из бордюра, и свалилась уже по-настоящему. Сзади грянул хохот. Смеялись, несомненно, над ней. Слезы брызнули из глаз. Было больно, обидно, а, главное, ясно, что кабриолет с красивым парнем для нее так же реален, как супер способности Кэрри.
Лида встала, отряхнула коленки. На правой брючине, конечно, дырка, кто бы сомневался. От матери влетит. И за экзамен тоже. Плевать. На все плевать. Сто раз плевать.
Она
Биип.
Лида подпрыгнула. Сдурели что ли, так сигналить. Она обернулась, и сердце ее скакнуло в груди. У тротуара была припаркована тачка. Точь-в-точь та, о которой она мечтала. Серебристый кабриолет. Судя по трехлучевой звезде впереди, мерс. Привалившись к капоту стоял парень и небрежно поигрывал ключами. Красивый… Нет. Мега красивый. Высокий, подкачанный, волосы светлые, волнистые, небрежно взъерошены. Лиде захотелось подойти ближе и посмотреть, какого цвета у него глаза. Зеленые, как у Ченнинга Татума? Ореховые, как у Люка Эванса? А, может, голубые, как у Зака Эфрона? Но не подойдешь, эх.
Интересно, кого он высматривает у школы. Не из их класса точно. У них нет никого, за кем мог бы приехать такой красавец.
Из ворот школы выкатилась вся кодла: Бранько, Горина, Холодов, Сергеенко со своим Кирюшей, Маслова. Увидели мерс и парня, обалдели. Бранько даже споткнулась (и кто теперь корова), а Горина вся изогнулась, руку на бедро, думает, модель. А парень на нее и не смотрит. Он смотрит на…
По Лидиной спине побежали мурашки. А в животе… может, это и бабочки так порхают, но больше было похоже на тошноту. Он смотрел на нее. И шел к ней, и улыбался, а улыбка у него была такая, что Лиду от волнения затошнило еще сильнее.
– Привет, – сказал он. Никаких сомнений, сказал именно ей.
Краем глаза Лида видела, как отвисли челюсти у Бранько и остальных.
– Ты Лида? Меня зовут Ник.
Он протянул руку, и Лида, едва понимая, что делает, дотронулась кончиками пальцев до его ладони.
– Как экзамен?
– Н-нормально.
– Куда-нибудь спешишь?
Лида замотала головой, не доверяя своему голосу.
– Отлично. Надо поговорить. Есть пять минут?
Деревянный шар привязан нитью ко дну цилиндрического сосуда с площадью дна…
Сэм быстро решил последнее задание, закрыл ручку, отодвинул листы на край парты. Готово. В двух местах он сомневался, а остальное точно сделал правильно. С легким сердцем он отдал экзаменатору работу и вышел в коридор. Первое, что надо сделать, когда вернут телефон – написать родителям. Сегодня будут отмечать. Последний экзамен, поступление, считай, в кармане. На его факультет много баллов не нужно, он наверняка наберет больше. И Вовка остается в магистратуре, поможет, если что.
– Хай, Сэм, куда двинем?
Неспеша подгребли Витек и Алекс. Соня Вершкова замаячила за широкой спиной Витька, но не подошла.
– Без разницы, – сказал Сэм.
Думать о Соне было неприятно, а терпеть неприятные вещи в такой замечательный день совершенно не хотелось.
– В парк? – предложил Алекс. – Сто лет там не зависали.
Сэм согласился. В парк так в парк.
Парк был через дорогу. Четырехполосное шоссе так просто не перейти, пришлось стоять на светофоре, уныло считая секунды. Машин было немного. Когда до зеленого оставалось пять секунд, Сэм шагнул с тротуара и тут же отдернул ногу обратно. Из-за поворота к перекрестку вылетел громадный чоппер. На нем сидел громадный мужик. Все как полагается: кожаная куртка, заклепки, грива развевается на ветру. За ним еще один, и еще, и еще. Десять человек, а, может, и больше. Сэм сбился со счета.